Красный священник - Е. Юань Страница 9

— Никак нет, — Крестей Сесима выдержал тяжелую паузу. — Опираясь на здравую логику, даже если подельники наглухо упрятали свои лица за маскировкой, сам факт личной встречи неминуемо оставил бы хоть какие-то осколки воспоминаний. Вот только в духовном теле Инса Зангвилла этот пласт вычищен до стерильного блеска — словно этих встреч отродясь не бывало.

— Вполне вероятно, что это следствие некого договора. А раз уж мощь этого контракта оказалась не по зубам даже полубогу четвертой Последовательности, истоки этой силы воистину заслуживают самого пристального внимания, — святой Энтони ответил скупым, едва уловимым кивком.

Немного поразмыслив, он добавил:

— Прошлая телеграмма грешила изрядной сухостью, отчего картина произошедшего до сих пор покрыта для меня мраком. Кто же всё-таки, во имя всех богов, пустил Инса Зангвилла в расход?

Крестей Сесима медленно, с шумом выдохнул:

— Имя, в которое вы ни за что не поверите. Клейн Моретти.

— Тот самый «Ночной Ястреб», что пал смертью храбрых в Тингене? — морщины на лбу Энтони вмиг прорезались глубже.

— Истинно так. Именно этот рапорт и предоставила Илия. Одному богу известно, каким чудом Клейн Моретти, будучи на тот момент лишь магом восьмой Последовательности, смог восстать из мертвых. И уму непостижимо, как он умудрился менее чем за год стереть в порошок Инса Зангвилла — полубога, сжимающего в руках «0–08»… — на этих словах лицо Сесимы исказила весьма причудливая гримаса. — Священный Собор спустил жесточайший приказ: наглухо засекретить эти сведения. Об этом не должна прознать ни одна живая душа за пределами узкого круга архиепископов и старших дьяконов. И, что самое главное… нам строжайше воспретили рыть землю носом и брать Клейна Моретти в разработку. Приказано свято верить, будто он так и не покидал своей могилы.

Святой Энтони погрузился в глухое молчание на пару долгих секунд, после чего, словно воскресив в памяти нечто важное, почти незримо кивнул:

— Быть может, он… Благословенный самой Богини…

Сесима резко вскинул голову, уставившись на святого Энтони так, будто перед ним стоял конченый безумец.

Губы дьякона нервно дрогнули, но в итоге он не проронил ни звука.

Энтони не стал развивать эту скользкую тему. Бросив короткий взгляд на закрытую дверь, он с тяжелой серьезностью изрек:

— Ваша миссия почти наверняка потребует тотального прочесывания окрестностей, а для этого нужны рабочие руки. Хм… Отряд Соэста уже благополучно закрыл свои дела на Южном континенте. Я распоряжусь, чтобы они немедля возвращались в Баклунд и поступили в ваше полное распоряжение.

— Добро, — Крестей Сесима не выказал ни малейших возражений.

…………

— Отдыхаем сутки и возвращаемся в Баклунд? — Леонард поднял голову, вопросительно взглянув на капитана Соэста.

Соэст с явной долей сочувствия посмотрел на парня, который до этого довольно долго хранил глухое молчание, и утвердительно кивнул:

— Верно.

Безмолвно проводив взглядом покинувшего комнату «Шамана духов», Леонард тяжело вздохнул и бессильно привалился спиной к стене.

В этот самый миг прямо перед его глазами из пустоты вырвалось ослепительное темно-багровое сияние, в мгновение ока поглотив застигнутого врасплох поэта с головой.

Глава 951

Вытягивание карты

К тому времени, как Леонард пришел в себя, его взору уже предстали уходящие ввысь каменные колонны. Исполинские столпы незыблемо возвышались над бескрайним морем серо-белого тумана, подпирая монументальные своды дворца, напоминающего обитель гигантов.

В изумрудных глазах плескалась глухая растерянность. Остолбенев на какую-то долю секунды, юноша внезапно осознал, что невесть когда успел опуститься на стул сбоку от изъеденного патиной древнего бронзового стола. По правую руку от него и на противоположной стороне чинно выстроились величественные, внушающие невольный трепет кресла с высокими спинками.

А во главе этого массивного стола восседал силуэт, наглухо укрытый густой пеленой мглы. Незнакомец вальяжно откинулся на спинку почетного кресла, всем своим видом показывая, что свысока взирает на этот бренный мир и всё сущее в нем.

Стоило этой фигуре лишь отпечататься на сетчатке, как Леонарду почудилось, будто он оказался на палубе одинокого судна, лицом к лицу с бескрайней, бездонной пучиной океана. Или же словно он покинул городские застенки и теперь, стоя в чистом поле, с благоговением взирает на вонзающиеся в самые небеса неприступные горные пики.

В голове молниеносным вихрем пронеслись десятки догадок, вылепливая смутное понимание собственного положения. И будучи казенным Потусторонним Церкви — истовым верующим, не сомневающимся в подлинном существовании высших сил, — поэт попросту не смог воспротивиться зову души. Ведомый чистыми инстинктами, он порывался вскочить с места и пасть ниц перед этим немыслимым созданием.

Божественное величие давило с сокрушительной, первобытной мощью океанов и гор!

Однако, едва приподнявшись, Леонард тут же оказался вдавлен обратно в кресло незримой, непреодолимой силой. В следующее мгновение до его слуха донесся низкий, абсолютно безмятежный голос:

— Оставь эти церемонии. Можешь называть меня господином Шутом.

«Шут… Так и знал…» Изначально сжимавшееся от первобытного ужаса перед неведомым сердце мгновенно успокоилось. И пускай юношу по-прежнему тревожило то, что ждет его впереди, липкая паника отступила. Во рту больше не пересыхало, а желание нервно ерзать на стуле исчезло без следа.

Слегка приподнявшись и приложив руку к груди, он отвесил учтивый поклон:

— Достопочтенный господин Шут, смею ли я узнать, по какой причине вы призвали меня?

Будучи матерым Ночным Ястребом и элитным бойцом «Красных перчаток», за плечами которого лежала целая прорва раскрытых паранормальных дел, Леонард кристально ясно осознавал, насколько фатально наводить мосты с сокрытыми сущностями. Он прекрасно понимал: прямо сейчас его нога соскользнула с самого края бездны, и он неумолимо летит во мрак, навсегда лишившись надежды на спасение.

В тот самый миг, когда поэт решился вознести мольбы, назвав сакральные титулы «Шута», он уже предвидел свой бесславный, трагичный финал. Вот только жажда кровавой вендетты оказалась сильнее, заставив его с завязанными глазами шагнуть в этот капкан.

Впрочем, инстинкт самосохранения вытравить до конца невозможно. Воскресив в памяти тот факт, что Клейн Моретти, истово бьющий поклоны «Шуту», не только благополучно коптит небо, но и умудрился вознестись до ранга полубога, Леонард невольно проникся робкой, призрачной надеждой.

И тут сквозь пелену серого тумана до него донесся тихий, ровный смешок:

— Раз уж ты воззвал ко мне за помощью, то, опираясь на незыблемый закон равноценного обмена, будь добр предложить нечто взамен.

Тело Леонарда пробрала мелкая дрожь. Еще ниже опустив голову, он выдавил:

— Чего же вы желаете?

Выдержав короткую, звенящую паузу, «Шут» отозвался:

— Пороть