Красный священник - Е. Юань Страница 10

Медленно, с шумом выдохнув, Леонард опустился на сиденье. Воровато скосив глаза по сторонам, он осторожно закинул удочку:

— А он… Клейн Моретти… ему тоже доводилось бывать в этих чертогах?

Владыка во мгле ответил с абсолютным, ледяным равнодушием:

— Он избрал иной путь.

«Иной путь… Так я и знал! Клейн оказался здесь вовсе не благодаря чтению молитв. Это тот самый „Консул Смерти“, Азик Эггерс, взял его под свое крыло и привел в паству господина Шута…» — не удержавшись, Леонард вновь окинул взглядом округу, подметив, что вокруг изъеденного временем стола высится ровно двадцать два кресла.

«Двадцать две Потусторонние стези… или же двадцать два старших аркана Таро? А во главе — сам Шут…» Не успела эта дерзкая догадка окончательно оформиться в уме поэта, как владыка издал легкий смешок:

— Помимо тебя, эти чертоги приняли под свои своды и других существ. Каждого из них привели сюда свои, абсолютно разные мотивы. Они сами били челом, умоляя меня учредить регулярные собрания. Место, где можно без опаски делиться агентурными сводками, сбывать материалы, торговать рецептами и подставлять друг другу плечо. Подобная взаимовыручка служит им отличным трамплином для стремительного возвышения до высших эшелонов.

«Звучит как-то чересчур вольно и расхлябанно для той самой глубоко законспирированной ложи, где скрываются за масками карт Таро… И какой, во имя всех богов, в этом интерес для самого господина Шута?» Оказавшись под сводами этого древнего дворца над серой мглой, Леонард пребывал в таком колоссальном напряжении, что его разум работал с пугающей, бритвенной остротой, выстреливая одним каверзным вопросом за другим.

Свершив свою кровавую вендетту, поэт на какое-то время и впрямь провалился в пучину глухой апатии и душевной пустоты, словно напрочь лишился путеводной звезды. Впрочем, этот морок быстро сошел на нет. Бесславная гибель Дейли преподала ему жестокий, отрезвляющий урок: он всё еще до смешного слаб. Если он всерьез намерен вытаскивать соратников из петли в грядущих мясорубках и не стоять в стороне в бессилии, ему кровь из носу необходимо перешагнуть порог четвертой Последовательности, обернувшись полубогом.

Потому-то недавние речи «Шута» мгновенно зажгли в его сердце искру предвкушения. Юноша нутром почуял: это воистину роскошный шанс. Ко всему прочему, затесавшись в ряды этого подпольного собрания и выпотрошив его изнанку до самого дна, он смог бы виртуозно, с ювелирной точностью обходить те фатальные капканы, что неминуемо таит в себе связь с подобной сущностью.

Тщательно взвесив все за и против, Леонард подал голос:

— Скажите, Клейн Моретти тоже числится в рядах этой ложи? У него здесь есть свое кресло?'

«Шут» с абсолютной, вальяжной небрежностью отозвался:

— Именно так.

Леонард, выдержав короткую паузу, решительно выпалил:

— Достопочтенный господин Шут, дозволено ли мне будет примкнуть к этому собранию?

Укрытый пеленой мглы владыка с мягкой улыбкой произнес:

— Дозволяю. Но заруби себе на носу: по возвращении немедля извести об этом Паллеса Сороастра. Даже не пытайся водить Его за нос.

«Его… с большой буквы… Старик и впрямь оказался подлинным ангелом! Немудрено, что тот амулет „Похитителя судеб“ творил такую немыслимую чертовщину…» И пусть Леонард давно выстроил подобные догадки, услышав железобетонное подтверждение из уст самого господина Шута, он всё равно едва не поперхнулся от изумления.

Слегка замявшись, юноша проронил:

— С какой стати мне вообще отчитываться перед Паллесом Сороастром?

Положа руку на сердце, они со старцем весьма недурно спелись, даже сколотив некое подобие шаткого доверия. Вот только в глубине души поэт продолжал держать ухо востро. Собственно, он и напросился в эту тайную ложу господина Шута исключительно ради того, чтобы возвести мощный противовес и наглухо купировать любую фатальную угрозу со стороны угнездившегося в его теле древнего паразита.

В ответ раздался лишь тихий смешок:

— Порой грамотное устрашение бьет куда больнее любой кровавой сечи.

«Устрашение бьет больнее сечи… А ведь Он чертовски прав. Начни я внаглую гнуть свою линию с противовесом, старик стопроцентно сорвется с цепи. И в этой грызне полем боя выступит мое собственное тело — расклад хуже некуда. Зато холодный шантаж изящно поставит Его на место. Даже затаив гнилой замысел, Ему придется скрежетать зубами, но искать обходные пути…» На поэта снизошло кристально ясное озарение, и он, покорно склонив голову, произнес:

— Достопочтенный господин Шут, вопросов больше не имею.

Владыка, восседающий во главе бронзовой столешницы, силой мысли соткал колоду карт Таро. Небрежным жестом указав на них, Он изрек:

— Каждый из них уже избрал себе аркан в качестве позывного. Твой черед тянуть жребий. Те, что уже нашли своих владельцев, из колоды изъяты.

«И впрямь прикрываются масками Таро…» С шумом выдохнув, Леонард всё же не удержался от последнего расспроса:

— А какую карту вытянул Клейн Моретти?

— Мир, — с ледяным равнодушием обронил «Шут», после чего загадочно припечатал: — Это он, и в то же время — не он.

«И как прикажете это понимать?..» Впрочем, допытываться поэт благоразумно не отважился. Протянув правую руку, он наугад выудил один из листов.

Перевернув аркан, он узрел ослепительную россыпь звезд и богиню, изливающую на землю святую воду.

«Звезда»!

Откровенно говоря, эта эстетика совершенно не вязалась с вкусами Леонарда. Но раз уж жребий брошен под всевидящим оком самого господина Шута, препираться было поздно — оставалось лишь сцепить зубы и принять судьбу.

«Ступай. Сходки проходят каждый понедельник ровно в три часа пополудни по времени Баклунда». Окутанный серой мглой владыка небрежно взмахнул рукой, и едва успевший согнуться в поклоне Леонард бесследно растворился под сводами древнего чертога.

Оставшись в одиночестве, «Шут» Клейн издал тихий смешок. Легким движением он разом вскрыл всю оставшуюся колоду.

И на каждом, абсолютно на каждом листе красовалась всё та же ослепительная россыпь звезд.

Все они до единой оказались картами «Звезда»!

Отсмеявшись, Клейн вновь перевел тяжелый взгляд на багровую звезду, символизирующую Леонарда.

Еще перед тем, как затащить поэта в чертоги над серой мглой, он провел скрупулезную разведку. Юноша безошибочно подметил: в недрах тела Леонарда Митчелла таится пульсирующий сгусток света, словно сотканный из мириад кольчатых червей, который наглухо засел в его духовном теле.

Это наблюдение железобетонно подтвердило: Паллес Сороастр находится лишь на начальной стадии паразитирования. Старец еще не подмял под свой контроль ни тело разума, ни астральное и эфирное тела, ни саму физическую плоть Леонарда. А сам Клейн, шагнув на ступень полубога и куда глубже