Красный священник - Е. Юань Страница 3

«Я бы стопроцентно слетела с катушек прямо на месте. А то и вовсе сорвалась бы в пучину потери контроля… Выходит, господин Мир осознал, что его самая заветная мечта или смысл всей жизни — это лишь недостижимый мираж? И именно этот крах сломал его рассудок?» Одри, сперва испытав от этого леденящего вопроса первобытный, необъяснимый страх, молниеносно нащупала подлинный, кровоточащий корень проблемы своего пациента.

«Я бы стопроцентно слетела с катушек прямо на месте. А то и вовсе сорвалась бы в пучину потери контроля… Выходит, господин Мир осознал, что его самая заветная мечта или смысл всей жизни — это лишь недостижимый мираж? И именно этот крах сломал его рассудок?» Одри, сперва испытав от этого леденящего вопроса первобытный, необъяснимый страх, молниеносно нащупала подлинный, кровоточащий корень проблемы своего пациента.

Девушка благоразумно не стала отвечать прямо, вместо этого задав аккуратный, наводящий вопрос:

— Сдается мне, на ваших глазах вдребезги разбилась чья-то надежда.

— Хех, — сквозь стену за спиной Одри просочился тихий, пропитанный едкой самоиронией смешок. — Ваша правда. Я грешным делом полагал, что у меня еще осталась семья. Лишь затем, чтобы осознать: это была глупая, пустая блажь.

— Отчего же вы так решили? — с непринужденной легкостью светской беседы поинтересовалась она.

Герман Воробей провалился в звенящее молчание на несколько секунд, после чего произнес:

— Вам доводилось слышать те поучительные сказки, что великий император Рассел сочинил для домашних уроков?

— Это самые светлые воспоминания моего детства, — утвердительно угукнув, отозвалась Одри.

В эту самую секунду её обостренная интуиция забила в набат: ментальный щит господина Мира по ту сторону преграды дал серьезную трещину. Тщательно подавляемая, глухая агония бурлящим потоком хлынула наружу.

На сей раз девушка благоразумно не стала пускать в ход «Умиротворение». И Потустороннее чутье, и багаж профессиональных знаний в один голос твердили: сейчас пациенту жизненно необходимо выплеснуть эту боль, дать ей выход.

— В таком случае вам наверняка знаком сюжет о спящей красавице и принце, — глухим, надтреснутым голосом продолжил Герман Воробей. — Жил-был на свете один человек. Волею судеб он тоже провалился в беспробудный сон, а однажды внезапно распахнул глаза… Он свято верил, что его семья всё еще жива. Рвал жилы, отчаянно карабкаясь по ступеням силы, лелея призрачную надежду однажды отыскать родных. Эта мысль стала его единственным маяком, подлинным смыслом бытия. А в финале… в финале он осознал, что проспал как минимум три сотни лет. А то и целую тысячу, или даже больше. Всё то дорогое, что он когда-то имел, сгинуло в пучине веков безвозвратно…

Острая, пульсирующая мука и беспросветная потерянность резанули по восприятию Одри с такой кристальной яркостью, что на девушку мгновенно снизошло озарение:

Оказывается, у этого сурового, застегнутого на все пуговицы, прожженного и безжалостного господина Мира тоже имелась своя заветная, путеводная звезда и истинный смысл жизни!

«Это безупречно вяжется с его глубоко запрятанным, милосердным нутром… До чего же трагичная судьба… Спору нет, он лишь виртуозно прикрылся сказочным сюжетом, но те эмоциональные всплески на конкретных словах были неподдельно, кричаще искренними… Стоило ему произнести „сон“, „семья“, „три сотни лет“, „тысячелетие“, „еще дольше“ и „сгинуло безвозвратно“, как его агония взлетала до небес… Выходит, он — выходец из седой древности, чудом дотянувший до наших дней после какой-то грандиозной катастрофы? И это просто идеально стыкуется со статусом самого господина Шута как пробудившегося древнего божества! Немудрено, что он удостоился чести стать Его благословенным…» Одри с пугающей скоростью распутала этот клубок, нащупав подлинную суть трагедии.

Слегка прикусив губу и погрузившись в недолгие раздумья, она произнесла:

— Его родные… они оставили после себя хоть какие-то послания? Завещали ли они ему свершить нечто важное, когда он наконец-то откроет глаза?

Глава 948

Смысл существования

На взгляд Одри, нынешнее состояние господина «Мира» еще не тянуло на полноценный душевный недуг и отнюдь не грозило потерей контроля. Крушение жизненных целей и крах смысла существования породили лишь определенный психологический барьер. Стоит грамотно направить его мысли, помочь выстроить краткосрочные и среднесрочные ориентиры, шаг за шагом нащупывая новую суть бытия — и проблема мало-помалу сойдет на нет.

В звенящей тишине исповедальни, окутанной умиротворяющим мраком, девушка услышала, как по ту сторону перегородки Герман Воробей глухо отозвался:

— Нет.

«Так я и думала…» — Одри ничуть не удивилась, логично продолжив допрос:

— В таком случае, пытался ли он отыскать предсмертные послания родных? Искал ли их могилы? Пробовал ли докопаться до истинных причин своего долгого сна?

За деревянной стеной призрачный силуэт, казалось, бесследно растворился на несколько секунд. Не доносилось ни единого шороха. Лишь спустя долгую, томительную паузу хриплый голос медленно проронил:

— Нет, пока нет.

«Пока нет… Стало быть, в будущем непременно попытается?» — на душе у юной аристократки вмиг посветлело. Её обостренная интуиция кристально ясно подсказывала: эмоциональный фон господина «Мира», еще недавно напоминавший беспросветную, апатичную серость, заметно оживился. В нем зародился внутренний стержень, проклюнулась легкая искра решимости, пускай разум всё еще барахтался в сетях растерянности.

Не упуская идеального момента, Одри вновь пустила в ход «Умиротворение». На сей раз эффект превзошел все ожидания — по крайней мере, виртуозный «Психиатр» была железобетонно уверена, что пациент благополучно вырвался из засасывающей пучины депрессии, вернувшись к состоянию заурядной человеческой хандры.

Развивать тему о том, как именно следует брать след и вести расследование, девушка благоразумно не стала, до смерти боясь спровоцировать отторжение. Вместо этого она, скрытая мраком исповедальни, мягко кивнула и непринужденно произнесла:

— Воистину, впереди непочатый край дел и целая гора упущенного, что нужно наверстать! Кто знает, быть может, судьба еще подарит шанс встретить кровных потомков? Вдруг его родные вовсе не сгинули от старости, а в силу неких таинственных причин благополучно дожили до наших дней? Жизнь обретает смысл именно благодаря этой бесконечной череде возможностей.

— В погоне за истиной отнюдь не стоит закрывать глаза на окружающий мир. Жизненный путь — это не голая, прямая колея, а густая сеть извилистых тропинок и переулков. Ограничься мы лишь одной дорогой, существование превратилось бы в беспросветную скуку. Нужно учиться открывать сердце новому, впитывать опыт и делать открытия…

Лихорадочно перебирая в уме подходящие цитаты из умных книжек, Одри внезапно кое-что вспомнила. Её голос зазвучал еще мягче и проникновеннее:

— И еще… не стоит вечно прятаться за этой непробиваемой, толстой маской.

«Хотя прозрачная, невесомая личина ничуть не повредит. В конце концов, в светском обществе абсолютно все