Плохой Демон - Михаил Ежов Страница 5

— Во-первых, это совершенно не кстати. Во-вторых, мне не до этого.

— Да? И чем же ты занят, если не секрет?

— А вот и секрет. Всё, давай. Спокойной ночи.

— Ты плохой брат, знаешь это? Но я тебя всё равно люблю. Так что послушай совет: перестань сохнуть по этой лохудре, которая тебя кинула. Живи дальше. Я серьёзно! Пора двигаться дальше. В море больше одной рыбки.

— Угу. Тебе бы в консультанты психологической поддержки пойти. Телефон разрывался бы. А где, кстати, мой племянник? Куда ты его дела, чтобы отправиться на очередное неудачное свидание?

— Оставила с нашей мамой, ясное дело. А ты думал, просто заперла в квартире?

— Кто тебя знает.

— Ты меня знаешь, Андрюха. Достаточно хорошо, чтобы понимать, что я никогда так не поступила бы. И, ввиду того, чтобы ты в роли няньки совершенно непригоден… О, поезд подошёл. Сейчас связь оборвётся. Пока-пока!

— Погоди! — крикнул я, всё-таки решившись задать вопрос о письме.

— Ну, что ещё?

— Ты, когда в последний раз заходила, кроме картины, ничего у меня не оставляла?

— Нет. А ты что-то нашёл?

— Нет.

— Тогда на кой спрашивать⁈ Ладно, мне пора.

И, не дожидаясь ответа, София отключилась.

Положив телефон на тумбочку, я завалился в кровать. Кошка прыгнула ко мне и свернулась под боком. Надо же — раньше всегда норовила на живот влезть, а если не получалось, то ложилась у окна на батарее.

Думал, не усну, но вырубился чуть ли не сразу. Наверное, сказалось действие чая.

А когда проснулся, сразу учуял запах яичницы с беконом. Что за чёрт?

Первой мыслью было, что завтрак готовит кто-то из соседей, и аромат проник через форточку, но я тут же вспомнил, что наглухо задраил все окна перед тем, как лечь спать. Да и запах был слишком явный.

Откинув одеяло, я босиком прошлёпал на кухню и застыл, глядя на то, как яичница поднимается со сковороды и перелетает на тарелку, которая, в свою очередь, проплывает на стол. Вилка и нож уже лежали, так что она разместилась аккурат между ними.

— Приятного аппетита, — сказала госпожа Мурасака, лизнув лапу и проведя ею по уху так, словно рассчитывала его пригладить.

Ухо, конечно, данное стремление проигнорировало, мгновенно вернувшись в исходное положение акульего плавника.

Сказать, что я вздрогнул, значит не сказать ничего. Подскочил, будто меня оса в задницу ужалила.

— В чём дело? — поинтересовалась кошка, спрыгивая со стола на табурет и обвивая задние лапы хвостом. — Смотришь так, словно узрел райское дерево.

— Ты кто такая⁈ — выпалил я, прикидывая, не пора ли развернуться и дунуть прочь из квартиры — прямиком к мозгоправу.

— Мы сонм, — ответила госпожа Мурасака. — Садись уже за стол, а то жратва остынет. Подогревать мы не собираемся.

— В каком смысле? — спросил я, делая шаг к стулу. — Что ещё за сонм такой? Это твоё имя или…

— Никакое это не имя. Просто — сонм. Совокупность. Это слово тебе знакомо?

Я кивнул. И сел за стол. Яичница выглядела и пахла роскошно. Рот наполнился слюной.

— Ну, вот, — кивнула кошка, не сводя с меня золотистых глаз. — Сонм духов. Легионов тебе не видать, пока не получишь чин, а сонм — вон он, всегда пожалуйста. Читал сказку про эльфов, которые шили за портного, пока он спал?

— В детстве.

Блин, я всерьёз разговариваю с кошкой⁈ Обсуждаю с ней сказку⁈

— Ну, вот. Теперь понимаешь, откуда ноги растут.

— Да не сказал бы…

— Ничего, ты привыкнешь, повелитель. Главное помни: ты нам всё — и мы для тебя всё, — госпожа Мурасака принялась лизать лапу и теперь ею мордочку с таким усердием, будто от этого зависела стоимость акций, в которые она вложилась.

— Ты же мне не снишься? — спросил я.

— Нет, — отозвалась кошка, не прекращая своего занятия. — Ешь. Тебе разве не нужно на работу? — мне показалось, что в вопросе мелькнула насмешка.

Я взял вилку и нож. Так, ладно… Если у меня слуховые галлюцинации, то разговаривать с животным глупо. Если же нет… То даже не представляю, что тогда. Но поесть-то можно.

Яичница, вне всякого сомнения, оказалась настоящей. Ну, или моё внезапное безумие прогрессировало со скоростью боевого крейсера и зашло уже очень далеко.

— Как ты это делаешь? — спросил я, всё ещё прикидывая, стоит ли вообще разговаривать с кошкой, которая ещё вчера была вполне обычным питомцем. — Ты что, телекинезом владеешь?

Госпожа Мурасака вздохнула с сожалением.

— Увы, нет. Приходится всё ручками делать. Тебе только кажется, что тарелка летает по воздуху сама собой. Просто ты не видишь нас. Пока. Рано ещё. Кофе?

— Да… пожалуйста.

Будто заворожённый, я пронаблюдал за тем, как в чашку отправились две ложки сублимата, а затем в неё вылился кипяток из воспарившего чайника.

— Не обожгись, — посоветовала кошка.

Пока я собирался на работу, госпожа Мурасака куда-то исчезла. Но стоило выйти в прихожую, как она явилась.

— Ты это, если понадобимся, зови, — сказала она, задрав мордочку. — Имя у этого зверька какое-нибудь есть?

— Какого зверька?

— У нас.

— Мурасака, — ответил я, затягивая шнурки.

— Да ты фантазёр, повелитель. Ладно, дело хозяйское. Не нам судить. В общем, так и скажи. Мол, дуй сюда, Мурасака. Мы услышим. Давай, удачи.

И кошка махнула мне передней лапкой.

Господи, я точно должен обратиться к специалисту!

Выскочив на лестницу, я запер дверь, сбежал по ступенькам и вышел на улицу. Вдохнул свежий тёплый летний воздух и зашагал в сторону мастерской. Благо, идти было недалеко: она располагалась в угловом доме через дорогу. Семь минут — и я на месте.

Поднял стальные жалюзи, отпер дверь и вошёл в мастерскую. Щёлкнул выключателем, протёр руки спиртовой салфеткой и рухнул в офисное кресло за стойкой.

Работы было мало. К сожалению. Всего две замены экранов телефонов и пропаять одни беспроводные наушники. Если ничего не изменится, придётся сворачивать бизнес. Хотя называть его так просто смешно, если честно.

Жаль, что с собеседованием не ясно. Я так и не понял, есть у меня работа или нет. И даже если да, то какая. Проклятье… Вечно всё не как у людей!

Ладно, надо сделать работу утром, чтобы не размазывать. Вдруг кто-то принесёт на починку…

Дверь распахнулась, и в мастерскую вошла вчерашняя девушка в огромной шляпе. Только теперь на ней были чёрные штаны из обтягивающего латекса и красная кожаная куртка до пояса, под которой виднелась пёстрая блузка с глубоким вырезом. В ложбинке сверкал золотой кулон в виде оленьих рогов.

— Доброе утро, — проговорила она и поставила