Плохой Демон - Михаил Ежов Страница 4

Дрожащей рукой я погладил её. Взгляд упал на лежащий возле кроссовок голубой конверт.

А это ещё тут откуда⁈

Вскочив, я помчался по квартире, заглядывая во все комнаты. Пусто! И окна закрыты.

Так каким образом в прихожей взялось письмо⁈

Вернувшись, я поднял его. На конверте — только моё имя, написанное тем же почерком с завитушками.

Так, ладно… Главное — не дёргайся!

Пару раз глубоко вздохнув, я вскрыл конверт и достал из него листок.

В центре явно на печатной машинке было набрано:

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы прошли собеседование и приняты на освободившуюся вакансию! Ура-ура!

Процесс демонизации успешно начался, но вам предстоит ещё много работы. С подробными инструкциями можно ознакомиться на обороте.

Весьма настоятельно рекомендуем следовать им во избежание осложнений.

Подписи не было.

Перевернув листок, я увидел список. Первым пунктом значилось:

1. Для успешного завершения демонизации вам необходимо заполучить хотя бы одну душу.

Глава 2

В «Тихом омуте»

Госпожа Мурасака требовательно мяукнула и потёрлась о мою ногу.

Пришлось встать. Демонизация или нет, схожу я с ума или просто ловлю глюки — кошку надо кормить. Иначе жизни она тебе не даст.

Так что я пошёл на кухню, положил письмо на кувшин с водой, открыл шкаф и вытащил два пакета с кормом — сухим и рагу. И в этот миг осознал, что со всей этой нервотрёпкой забыл вымыть руки. Непростительная беспечность! Одному Богу известно, сколько микробов я успел насобирать, пока был на улице и в общественном транспорте, касался всяких дверных ручек и так далее. Нельзя пренебрегать личной гигиеной. Это база.

Оставив пакеты с кормом, я поспешил в ванную и тщательно вымыл руки. Вот так, теперь гораздо лучше. Даже как-то полегче стало.

Кошка потёрлась о мою ногу и требовательно мяукнула.

Да-да, помню.

Наполнив обе кормушки, я снова взял «инструкцию» и отправился в гостиную, оставив госпожу Мурасаку хрустеть соевыми комочками.

Зажёг свет, плюхнулся на диван и уставился на листок, не известно, каким образом оказавшийся у меня в квартире.

Старательно моргнул, но строки не исчезли, так что я стал читать дальше:

Душа должна быть передана вам добровольно на основе договора обмена. Нельзя инициировать смертного, возведя в статус колдуна или ведьмы, если он не платёжеспособен. Чтобы определить платёжеспособность претендента, узрите его душу в виде голубой точки на лбу, либо убедитесь в её отсутствии. Если ритуал призыва проведён верно, и претендент обладает средствами для обмена, вы не можете отказать ему в инициации. В случае возникновения вопросов, звоните на горячую линию по номеру: 666

Подняв глаза от листка, я уставился на висевшую над телевизором картину — копию «Большой волны» Хокусая, нарисованную сестрой, мнившей себя когда-то большим художником, а ныне продающей кондиционеры. Весьма успешно, между прочим. Кто знает, где найдёт своё призвание, да?

Волна изгибалась, готовясь обрушиться тоннами воды, но автор заставил её замереть в моменте своего наибольшего величия — за мгновение перед гибелью.

Так, кто бы ни подсунул письмо, он должен был побывать у меня дома. Не могут же люди проходить сквозь двери или стены. Но я не принимал гостей уже недели три — с тех пор, как ко мне заходила София. Тогда-то сестра и притащила эту картину — последнее, что нарисовала, по её словам.

Надо ей позвонить и спросить, не оставляла ли она письмо, и, если да, то что оно значит.

Проклятье! Да ну, какая София⁈ Неужели за три недели я бы не заметил конверт? Это полный бред! И с какой стати сестре заниматься розыгрышами?

Очень захотелось постучаться башкой в стену, но я героически сдержался. Вместо этого ещё раз прочитал «инструкцию».

Души, договоры — что за хрень⁈ И какое всё это имеет отношение ко мне? Нет, учитывая, что я видел несуществующих гопников, у меня явно какое-то расстройство. Завтра же надо поискать, к кому обратиться. Денег, правда, на мозгоправа нет. Но наверняка есть какие-нибудь государственные психиатры, принимающие даром.

Бросив письмо на диван, я стянул одежду и отправился в ванную. Простоял под душем минут двадцать, а, выйдя, проверил замки на двери, задвинул засов, существование которого обычно игнорировал, накинул цепочку и устроился на кухне — очень хотелось выпить зелёного чаю, чтобы успокоить нервы. Я выдул две кружки с корицей и лимоном (витаминки на дороге не валяются) и уже собирался завалиться спать, когда раздался телефонный звонок. Взглянув на экран, я понял, что это София. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Отцы у нас разные, но на наши отношения это никак не влияло. Мы были близки с самого моего рождения, и сестра могла набрать меня в любое время, невзирая на время суток. Как вот сейчас.

— Алло! — проговорил я, снимая трубку.

— Привет, Андрюха! Не спишь?

— Угадай с двух раз. Если не получится, дам тебе подсказку.

— Не вредничай. Иду со свидания. Вот решила поделиться впечатлениями.

— Я это очень ценю, но…

— Отстойный вечер! Мне попался очередной урод.

— Не слишком ли ты придирчива? — вздохнул я, смиряясь с тем, что придётся выслушать всё, что София намерена мне рассказать. — В твоём возрасте нужно быть добрее к людям.

— С моим возрастом полный порядок, братишка! Этот чудик почти ни слова не проронил, пока мы в рестике сидели. Зато знаешь, что выдал, когда к метро шли?

— Горю от нетерпения узнать, — проговорил я кисло.

Может, сарказм заставит сестру сообразить, что у меня нет ни малейшего желания выслушивать очередную главу саги о её любовных похождениях. Особенно в столь поздний час.

Разумеется, София сделала вид, что ничего не заметила.

— Подгребаем мы к переходу, — сказала она. — Останавливаемся и ждём зелёный. И вдруг этого урод делает ко мне шаг, наклоняется, нюхает мои волосы и говорит: «Как же хорошо ты пахнешь! Сделать бы из тебя чучело и поставить в гостиной». Нормально это, по-твоему?

— Совсем не нормально, — был вынужден признать я. — Наверное, тебе повезло, что он показал себя сразу.

— Это какой-то маньяк, точно тебе говорю! Мне уже страшно ходить на свидания. Один мужик хлеще другого. Ты помнишь того придурка, который вместо того чтобы мыться, обмазывался…

— Сонь, я ни хрена не помню и очень хочу спать. Ты не против?

— Ой, да ради Бога! Прости, что посмела нарушить твой