Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова Страница 16

— Подожди… — Я лихорадочно перебираю в памяти детали расследования. — У Валентина же был адвокат по назначению, его защищать никто не брался. Какое еще к черту ходатайство?

— А это не адвокат Тихомирова, — разводит руками Пашка. — Это адвокат потерпевшей стороны. Лазарев.

Эта фамилия мне знакома. Год назад она всплывала в деле о несуществующей ОПГ. Лазарев защищал Арсения Богачева. Того самого Богачева, к которому у меня самой остались вопросы. А потерпевшая сторона по делу Тихомирова — я. Но, к сожалению, не одна.

— Я не знала, Паш, — говорю я, и в голосе появляется что-то, похожее на извинение.

— Теперь знаешь. — Он пожимает плечами, и в этом жесте усталая покорность судьбе. — Я не в обиде, Малина. Если это и правда группа, я не против, если Тихомиров получит больше. Да и Князев с Крыловым меня не очень-то сильно ругали. Так, для галочки. Просто если тебе что-нибудь станет известно — дай знать, хорошо?

Я с сомнением киваю, пытаясь уложить новость в голове. Дело Тихомирова снова расследуют. Теперь направить его в суд можно будет, только выполнив указания прокурора и доказав, что убийство совершено группой лиц. Кто-то указал Тихомирову на Арину. Кто-то привел его к ней. И этот кто-то до сих пор на свободе. Костя когда-то первым это предположил и наверняка в конце концов докопался бы до правды, но Костя уволен. Да и правда ему теперь, наверное, не нужна.

Тетерин живо и искренне интересуется моей нынешней жизнью, а я с осторожностью любопытствую о делах в отделе. Боюсь, что он упомянет Костю, но Паша рассказывает, как Скворцов получил новый выговор, Осипов — повышение, а Крылову продлили контракт.

— Ладно, Малин, — он хлопает меня по плечу. — Это ты теперь свободный человек, а у меня рабочий день никто не отменял. Поехали. Но трубку бери, ладно? А то придется в следующий раз объявить тебя в розыск.

Он садится в машину и уезжает, оставляя меня на обочине с новостью, перевернувшей всё с ног на голову. То, что папины интересы по делу Тихомирова представляет адвокат — не удивительно, но возврат дело из суда — исключение из правил. И то, что вернулось именно дело убийцы Ри никак не может оставить меня равнодушной. Кажется, у меня появилась причина здесь задержаться.

Вместо прокуратуры я еду в бизнес-центр в новом центре города. Здание из стекла и бетона возвышается над жилыми домами равнодушным к людской суете великаном. Оставив Гелендваген на подземной парковке, я поднимаюсь в лифте на двенадцатый этаж. В бюро стильный и дорогой интерьер, стены в теплых тонах, живые растения в кадках, мягкий свет. Пахнет дорогим деревом и кофе. Обстановка подразумевает величину гонораров Лазарева. Но я и без того не сомневалась, что отец предсказуемо обратится к самому пафосному из местных адвокатов.

Женщина с убранными в низкий пучок каштановыми волосами, встретившая меня в приемной, выглядит моей ровесницей. Одета она просто, но дорого — я научилась это подмечать. Выдержав ее внимательный вопросительный взгляд, я объясняю свое присутствие:

— Мне нужно к Денису Станиславовичу.

— Лучше договариваться о встрече заранее, — с сомнением произносит она и сверяется с записями в настольном планере. — Вам повезло, он сейчас на месте. Правда, совсем ненадолго. Подождите минутку.

Она встает из-за стола, а я представляюсь:

— Я Алина Малинина. По делу Тихомирова.

Собеседнца не меняется в лице, но я замечаю, как чуть заметно расширяются зрачки. Знает. Конечно знает. Она кивает, прежде чем исчезнуть за дверью одного из кабинетов. Для того, чтобы сообщить обо мне, ей хватает полминуты:

— Проходите, Денис Станиславович вас примет.

Кабинет Лазарева выглядит концентрацией власти в квадратных метрах. Большой стол из темного дерева, кожаные кресла, стеллажи с папками-скоросшивателями. Когда хозяин кабинета поднимается мне навстречу, и я сразу вспоминаю Гевельса. Та же породистая холодность, тот же безупречный костюм-тройка, те же туфли, начищенные до зеркального блеска. Только глаза другие. У Гевельса был лед, у Лазарева — сталь.

— Алина Владимировна, — он кивает, не предлагая сесть. — Чем обязан?

Сама опускаюсь в кресло. Меня не запугать дорогим интерьером и холодным тоном. Я ведь тоже так умею, поэтому все эти манипуляции давно на меня не действуют:

— Мне сказали, вы подали ходатайство по делу Тихомирова. Что вы нашли в деле?

— Всё, что вам нужно знать, вы можете узнать у следователя, — его голос ровный, без эмоций. — Мои отношения с доверителем и мое мнение по делу — адвокатская тайна.

— Ваш доверитель — мой отец, а моя сестра — одна из жертв, — хмурясь, напоминаю я. — Третьей жертвой Тихомирова должна была стать я сама. Я имею право знать!

На губах адвоката появляется кривоватая ухмылочка. Он из тех, кто, как и я когда-то, не умеет улыбаться. И я еще до ответа я понимаю: Лазарев ничего мне не скажет. Я была не права: в холодности и отстраненности он может дать Гевельсу сто очков форы.

— Вы имеете право знакомиться с материалами дела в установленном порядке, — поправляет он. — Через следователя. Или через суд. Но не через меня.

И всё бы ничего, но Пашка сам толком не знает, как искать организатора убийства, а Лазарев, хоть и знает, но молчит. На него не надавить, как на Скворцова, Тетерина или Осипова. Никакие правила угроз не сработают, этот человек не прогнется. И я даже восхитилась бы, не направь он это умение против меня. Поэтому поднимаюсь с кресла:

— Простите, что отняла время. — Извинения по интонации больше похожи на ругательства.

Он не провожает, а я выхожу из кабинета, чувствуя, как внутри закипает злость. Если бы заказчика убийства можно было найти, если бы были какие-нибудь зацепки, он сидел бы на скамье подсудимых рядом с Валентином. Но о том, кто он знают лишь Тихомиров и сам организатор. Вряд ли хоть один из них признается, а значит…

— Алина Владимировна! — окликают меня, когда я уже открываю дверь на выход. Та самая девушка с ресепшена. — Давайте, я сделаю вам кофе? А вы пока позвоните отцу и попросите его дать Денису разрешение на разглашение конфиденциальных сведений по делу.

Лазарев мог бы сказать об этом сам, но не стал. И если