Имя назовет Мальвина - Татьяна Миненкова

Имя назовет Мальвина

Пролог

Посвящается тому, кто когда-то рискнул жениться на одногруппнице за печенье. Люблю тебя. Сейчас и всегда. В любом из реальных и вымышленных миров.

Продолжение романа об Алине Малининой. Книга вторая. История является художественной. Все совпадения ситуаций, имен и фамилий — случайны. Приятного чтения!

My Way — Chase Holfelder

В эту могильную плиту можно смотреться как в зеркало. Девушка на черном граните один в один на меня похожа, но есть различия, и главное из них — она улыбается, а я — нет.

— Так не годится, Ри! — Я достаю из черной каменной вазы замерзшие и потемневшие розы. Меняю на свежие. — Чтоб ты знала — это выглядит как предательство! Второе предательство, между прочим. И если в первый раз от тебя ничего не зависело, то сейчас ты ушла, потому что сама так решила: не спросив и не попрощавшись!

Вороны поглядывают с голых деревьев на горстку миндального печенья на блюдце, но приближаться не решаются — слишком много от меня сегодня шума.

— Если бы ты удосужилась спросить, Ри, — продолжаю я возмущенно отчитывать сестру, — то я бы сказала, что ты всё ещё мне нужна! И что грош цена твоим обещаниям про «сейчас и всегда»!

Мне кажется, что Рина всё же слышит меня, особенно здесь, на кладбище. И что её можно уговорить вернуться. Осторожно счищаю носком ботинка снег, налипший на плитку у надгробия. Прячу руки в карманы теплого коричневого пальто. Ветер уже сорвал со свежих роз несколько лепестков, но утащить не сумел, потеряв в завитках кованой оградки.

— Больше не стану носить розовый норфолк. И вообще твои вещи я вчера в шкафу оставила, — мрачно заявляю я, не уточняя, что оставленная в шкафу одежда Ри до сих пор мокрая от моих слёз. Сняв с головы шапку, позволяю серо-голубым локонам рассыпаться по плечам: — И волосы перекрасила, как видишь. Знала бы ты, как обалдела колористка, когда увидела у меня на шее твою родинку. Но я больше не буду тобой, так что кулон и родинка — это всё, что теперь от тебя осталось!

Жду, что голос Арины снова зазвучит в голове с каким-нибудь протестующим комментарием, но сестра молчит. Мне отвечает лишь пара воронов, карканьем намекая, что пора бы и честь знать. Как минимум, пора смириться, что последняя из моих надежд не оправдалась. И всё-таки я снова тихо прошу:

— Вернись, — голос садится, превратившись в полушепот. — Вернись, пожалуйста!

Молчание — это тоже ответ. Ничего уже не будет хорошо и ничего не будет как прежде. В глубине души я была к этому готова. Семенов говорил, что мне придётся научиться жить с этим. Его обещаниям про «сейчас и всегда» тоже грош цена. Ри сказала бы, что я сама его оттолкнула, но Ри здесь нет. Больше нет.

— Ну и ладно! — выкрикиваю я так громко, что самый смелый из воронов, пытавшийся подобраться к печенью, взмывает в серое небо. — Ну и как хочешь! Представить себе не можешь, как сильно я на тебя злюсь!

Я натягиваю шапку и поплотней свожу края ворота пальто, а потом решительно и не оглядываясь шагаю к машине.

Глава 1

Сказка на ночь

Lions Inside — Valley of Wolves

Сомневалась, стоит ли вообще заезжать к отцу, а решившись, втайне надеялась, что его не окажется дома. В последнее время у нас разговоры не клеятся, а каждая встреча заканчивается скандалом. Мы словно жители разных планет, изъясняющиеся на непонятных друг другу языках. Нам даже говорить не всегда нужно. Иногда, как сейчас, бывает достаточно одинаково-тяжелых взглядов из-под одинаково-нахмуренных бровей.

— Мне доложили, что ты вернулась, — кивает папа, со стуком опуская на стол полупустой бокал.

Когда мы с Ариной приезжали вдвоём, он выходил на крыльцо, чтобы нас встретить, но одной меня недостаточно даже для того, чтобы отец вышел из-за стола. В этом доме прошло наше детство, да и вообще большая часть жизни. Образы из прошлого моментально заполняют сознание — доверху. Этот цветочный горшок мы перевернули, когда нам было пять. Вон там, за диваном, когда-то нарисовали на обоях радугу, а о край камина Ри много лет назад до крови рассекла лоб. Приходится усилием воли выгнать надоедливые картинки из головы.

— Наврали, — хмыкаю я, расстегивая пуговицы пальто. — Я заезжала в квартиру за вещами и завтра возвращаюсь к работе.

Собеседник кривит губы в усмешке. Я тоже так умею. У него научилась.

— Не наигралась, значит, — констатирует папа и кивает на моё место за длинным пустым столом. — Ужинать будешь?

Я всегда сидела слева от него, а Ри — справа. Место напротив — мамино и пустует столько лет, сколько я себя помню. Если у отца и были отношения с другими женщинами, то здесь ни одна из них не появлялась. Дом, а в особенности столовая — это свято. Для него. Для меня. Поэтому для выяснения отношений мы обычно выбираем другие места.

— Буду. — Кивнув, небрежно бросаю пальто на кресло. Признаю необходимость поесть перед дорогой. Пока хозяин дома отдаёт распоряжения помощнице, устраиваюсь за столом и не без гордости заявляю: — Я нашла убийцу Ри.

— Ты? — с сомнением переспрашивает папа и аккуратно кладет приборы на стол.

Отец откидывается в кресло и обводит меня скептическим взглядом. Не верит. Потерпевшим по делу признан он, но Тетерин предоставил мне право право сообщить ему лично.

— Я.

Выдерживаю ещё один тяжелый взгляд, а потом, не дождавшись вопросов, рассказываю про Тихомирова. Сейчас это немного видоизмененная история. В ней я просто сложила улику к улике, как паззл. В ней нет Семенова с монтировкой. Нет боли от укола в предплечье и дилеммы о мести. В ней мне вообще ничего не угрожало.

Приходится прерваться на время, пока новая домработница сервирует стол. Очередная предыдущая уволилась, не выдержав папиного взрывного характера. Мы с ним похожи. Возможно, потому и не ладим. Он слушает молча — не перебивает и, кажется, даже не двигается. Но когда я заканчиваю говорить, безэмоционально резюмирует:

— В таком случае я не могу понять, что тебя до сих пор там держит, Ли?

— Может то, что там признают мои заслуги и