Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253—305) - Евгений Александрович Мехамадиев Страница 22

подразделения с наименованием Armeniaca не всегда представляли собой этнические отряды армянского происхождения — многие из них включали в себя воинов различного происхождения, без какой-либо связи с местным населением Малой Армении (римской провинции) или Великой Армении (как мы уже неоднократно отмечали, независимого государства под властью династии Аршакидов). Как раз наоборот, связь прослеживается по территориальному, а не этническому критерию — войсковые формации с наименованием Armeniaca дислоцировались на территории Малой Армении, поэтому они получили свое наименованием в честь данной провинции. Тем не менее помимо рядовых (и в основном пограничных) легионов с названием Armeniaca в позднеримской армии IV–V вв. существовал целый ряд привилегированных подразделений в ранге дворцовой вексилляции, которые действительно состояли из армян, при этом армян знатного происхождения — кадровый состав таких вексилляций был сформирован из представителей армянской родовой аристократии, т. н. нахараров. В силу своего знатного происхождения данные подразделения занимали привилегированное положение в позднеримской военной иерархии — они входили в состав императорской гвардии и несли службу непосредственно во дворце императора.

Вместе с тем, как мы отмечали, помимо книг в комплексе исследований на русском языке, посвященных позднеримской военной организации IV в., можно выделить и статьи, т. е. работы, раскрывающие отдельные аспекты развития позднеримской армии. При перечислении статей мы позволим себе использовать не только сюжетно-тематический, но и хронологический принцип изложения материала. В отношении статей, поскольку их количество, естественно, превышает количество книг, сочетание двух принципов позволит более наглядно и четко показать динамику развития исследовательских приоритетов, выявить темы, вызывавшие интерес у отечественных исследователей в различные периоды времени.

Первым исследователем, профессионально и системно обратившимся к изучению сюжетов позднеримской военной организации, был В. И. Холмогоров, который, будучи сотрудником Ленинградского отделения Института истории, параллельно с 1934 г. и до начала 1940-х гг. обучался в аспирантуре Ленинградского государственного университета, где специализировался по кафедре истории Средних веков. В центре исследовательских интересов В. И. Холмогорова находилась именно позднеримская армия, его внимание привлекли такие сюжеты, как военная реформа Диоклетиана и Константина, развитие конных подразделений, создание отдельных, обособленных полевых армий, мероприятия по защите границы и характер римской оборонительной политики. Все эти вопросы были рассмотрены в двух статьях, опубликованных на рубеже 1930-х и 1940-х гг., а также в кандидатской диссертации В. И. Холмогорова «Диоклетиано-константиновская военная реформа и римская армия IV века н. э.», хранящаяся в Архиве Санкт-Петербургского Института истории РАН[118].

К сожалению, точно неизвестно, защитил ли В. И. Холмогоров свою диссертацию, — во всяком случае, он не успел опубликовать ее в виде монографии, и она до сих пор существует только в виде машинописного текста, более того, не сохранились сведения и о том, когда умер исследователь и как он провел последние годы своей жизни, совершенно точно можно утверждать только то, что имя В. И. Холмогорова числится среди имен сотрудников Ленинградского отделения Института истории, погибших в годы Великой Отечественной войны в блокадном Ленинграде[119]

После смерти В. И. Холмогорова изучение сюжетов позднеримской военной организации в отечественной историографии на долгое время было прервано, и только с середины 1980-хгг. это направление исследований возобновилось в лице барнаульского историка Е. П. Глушанина, который обучался в аспирантуре Ленинградского государственного университета под руководством прославленного советского византиниста Г. Л. Курбатова. Работы Е. П. Глушанина затрагивали многие аспекты позднеримской военной организации, такие как: становление мобильной армии Галлиена, возникновение обособленных кавалерийских подразделений, отделение гражданской власти от военной в эпоху Диоклетиана, система рекрутского набора и проблемы комплектования позднеримской армии, социальный статус и правовое положение пограничной армии, роль Диоклетиана и Константина в создании полевой (экспедиционной) армии, взаимодействие конницы и пехоты, изменение их роли и организационно-тактических функций в общей структуре позднеримской армии[120].

Один из главных вкладов Е. П. Глушанина в разработку и изучение данных сюжетов состоит в исследовании социального происхождения, политической карьеры и семейно-родственных связей позднеримской военной знати. Е. П. Глушанин первым в отечественной историографии последовательно и системно рассмотрел этот сложный вопрос и в результате пришел к выводам, которые существенно отличались от позиции, утвердившейся в западной историографии (главным образом немецкой, представленной трудами А. Демандта)[121]. Основные выводы и синтезное обобщение всех своих исследований по данному вопросу Е. П. Глушанин представил в книге «Военная знать ранней Византии», вышедшей в Барнауле в 1991 г.[122]

Е. П. Глушанин подверг критике и полностью пересмотрел тезис А. Демандта о клановых основах развития позднеримской военной знати. Согласно этому тезису, в течение IV в. представители германской племенной аристократии неизменно, последовательно и интенсивно занимали различные командные должности в армии и, постоянно взаимодействуя между собой, образовывали единую систему клановых связей. А. Демандт настаивал на семейственных мотивах в военной и политической деятельности германской знати, когда представители нескольких крупных племенных родов фактически контролировали все вооруженные силы империи и назначали на ключевые должности в военной администрации только своих родственников.

На основе огромного фактического материала из нарративных, эпиграфических и папирологических источников Е. П. Глушанин отверг подобные идеи и пришел к выводу об отсутствии мотивов семейственной политики в военной деятельности командного состава позднеримской армии. Как раз наоборот, по мнению Е. П. Глушанина, источники не позволяют говорить о складывании каких-либо кланов, контролировавших весь военный механизм империи, карьеру германцев из знатных семей, их возвышение до крупных командных должностей следует оценивать только как индивидуальный, а не коллективный феномен, офицеры германского происхождения никогда не делили между собой сферы влияния в позднеримской армии. Более того, обстоятельный просопографический анализ, выполненный Е. П. Глушаниным, позволил исследователю показать, что в течение IV в. в высших кругах военного управления империи доминировали все же выходцы из местного населения, т. е. граждане империи, а не представители германской племенной знати. По количественным показателям офицеры германского происхождения значительно уступали представителям местного населения, подданным империи.

В плане этнического состава позднеримская военная знать включала в себя большое количество выходцев из Паннонии и других иллирийских провинций, Галлии, Испании, Малой Азии, Сирии и Палестины. Е. П. Глушанин оценивал командный состав армии как разнородный феномен, по мнению исследователя, историю позднеримской военной знати скорее можно представить как взаимодействие нескольких крупных региональных элит, каждая из которых стремилась контролировать придворную администрацию и оказывать влияние на внутреннюю политику императора. Конкуренция этих элит, их борьба за власть, временное сотрудничество и вынужденные компромиссы — эти факторы определяли правовое положение, общественную роль, социальное происхождение и персональный состав позднеримской военной знати в тот или иной период времени.

Развивая эти наблюдения, Е. П. Глушанин активно продолжал заниматься позднеримскими военными сюжетами и после 1991 г. В последние годы своей жизни (к сожалению, в 2006 г. историк умер от тяжелой болезни) он изучал проблему варваризации позднеримской армии (к этому вопросу исследователь обратился еще в конце 1980-х гг., особенно много внимания Е. П. Глушанин уделил политике императора Феодосия I, его взаимоотношениям с варварами-германцами (готами)) и отношение к этой проблеме в произведениях современников.