Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова Страница 4

Разыгрывать равнодушие, уверенность и самообладание с каждой секундой становится всё сложней. Я оборачиваюсь и делаю к клетке шаг. Произношу коротко:

— Рассказывай.

— Да нечего рассказывать, — пожимает плечами Шестаков. — Участники моего дела третий месяц не могут сесть в процесс. Я меняю адвокатов, изображаю приступы неизвестных науке болезней, тяну время — развлекаюсь, одним словом. Дело расследовано из рук вон плохо. Доказательства хромают. Все возлагают надежды на нового заместителя прокурора, которого из столицы на повышение перевели. Амбициозного и самоуверенного Елисея Князева.Как думаешь, кто из нас победит на этот раз?

Он выговаривает имя и фамилию своего вечного оппонента так, словно это ругательство. Блин-малин. Кажется, Тим не лжёт. Именно эту новость Ксенька хотела рассказать мне за обеденным кофе. Прокурор города дорабатывает последние полгода до окончания контракта, и слухи о новом заместителе ходили давно. Но в том, что о возвращении Князева я не только думала, но и втайне мечтала, я не призна́юсь не только Тиму, но и само́й себе. Любопытствую вместо этого:

— Ждёшь, что я стану делать ставки?

— Жду, что не останешься в стороне.

И ведь Тимур прав. Разве я сумею остаться в стороне от новой партии и новой войны? Не потому, что готова ввязаться в любую битву, как раньше, без разбора. Я же взрослая теперь. И дело в другом. Я не позволю Шестакову навредить Елисею. В этом ведь его цель. Интуиция подсказывает, что так будет правильно.

Но и показывать собственную слабость не собираюсь: достаю из папки чистое соглашение и в пустой графе с вознаграждением прописываю число, сильно превосходящее привычную оплату. Притом что у меня и без того гонорары немаленькие. Когда протягиваю листы Тиму, он вместо того, чтобы возмутиться, ухмыляется:

— Знал, что ты умеешь расставлять приоритеты, Ниса.

Вряд ли Шестаков понял суть, но утонять не решаюсь. Пусть думает что хочет. Тим достаёт из кармана ручку и сам заполняет пустые графы соглашения. Так не принято, но сейчас мне всё равно.

— Мы приостановили партию на ничьей десять лет назад. И если ты решил начать продолжить партию, то я хочу в ней участвовать.

— На моей стороне. — Тим сверлит меня пристальным взглядом из-за решётки, а я, стараясь не смотреть ему в глаза, разглядываю край синеватой татуировки, показавшийся из-под рукава его спортивного костюма.

—На своей, как всегда.

Прежде чем уйти, узнаю́ у Шестакова контакты предыдущего защитника, старательно избегая необходимости обсуждать что-то личное. Заручаюсь обещанием, что гонорар поступит на счёт филиала в течение суток. Уточняю детали дела и ухожу, сухо попрощавшись. Пытаюсь заглушить розовой жвачкой ощущение тоскливой досады, осевшее терпкой горечью на языке.

Едва сажусь в остывший салон машины, набираю номер Ксеньки и спрашиваю, не тратя времени на предисловия:

— Что ты про Князева рассказать хотела?

— Не то чтобы хотела, — вздыхает она, судя по стуку каблуков, куда-то спеша. — Но лучше ведь мы тебе расскажем, чем кто-нибудь другой.

Под «мы» она имеет в виду себя и Катю Шумилову. Её муж — Никита, всё ещё дружит с Лисом. Естественно, он знает, зачем его школьный товарищ решил вернуться из столицы в наше захолустье. А теперь, кажется, об этом придётся узнать и мне.

— Шестаков меня любезно просветил по этому поводу, — сообщаю я, выруливая с парковки. — Правда, без подробностей. Давно Лис вернулся? Надолго? Зачем?

Какое-то время Ксенька молчит. Пиликает брелоком сигнализации и, очевидно, тоже сев в машину, отвечает:

— Два дня назад прилетел. С сегодняшнего дня работает. Вроде бы такое назначение в глушь ему для карьеры полезно. А тут ещё и встреча выпускников скоро.Знаешь ведь, как все его ждали.

Теперь молчу я. Несмотря на то что сама я ни на одной встрече выпускников не появлялась, о том, как одноклассники будут рады Елисею, догадаться нетрудно. Ещё бы: возвращается тот, кто всегда был их белым королём. Тот, кто умел сплотить, организовать, успокоить, рассудить.Тот, кто не должен был вернуться. Его появление однозначно — событие года.

— Ты расстроилась? — участливо интересуется собеседница под аккомпанемент датчика непристёгнутого ремня безопасности. — Ну десять лет ведь уже прошло. Сколько можно по нему страдать?

Десять лет — достаточно долгий срок для того, чтобы Князев перестал сниться, чтобы аромат лета и горячего морского песка окончательно выветрился из лёгких, чтобы губы перестали помнить вкус его поцелуев, а глаза перестало щипать от слёз при воспоминаниях об этом.

—Я не страдаю. Прошлое в прошлом.

— Уверена? — с сомнением переспрашивает Ксюша. — Потому что это не все новости, Ниса.

— Есть что-то ещё? Говори. Ведь действительно, лучше ты, чем Шестаков.

— Он скоро женится.

Нечаянно резко жму на тормоз. Водитель машины позади сигналит, обгоняет и крутит пальцем у виска, но я совершенно не обращаю на него внимания. Сворачиваю на пыльную обочину.

— На ком? — зачем-то спрашиваю я, но какая, в общем-то, разница на ком, если этот кто-то — не я?

Ксенька тактично делает вид, что не заметила, каким бесцветным стал мой тон.

— Ну, мне-то откуда знать, Нис? — расстроенно тянет она. — Но вроде бы его невеста из Москвы не прилетела ещё. Ты же сама замуж за Невзорова выходишь через неделю. У каждого из вас своя жизнь теперь…Хочешь, я приеду?

Она поняла. Откашливаюсь, чтобы вернуть голос, но он всё равно звучит охрипшим и чужим:

— Не нужно. Я подписала с Шестаковым соглашение на защиту и сейчас еду к его предыдущему адвокату за материалами. А вечером Яр тащит меня на какой-то приём. Сможешь Савку из сада забрать и к папе отвезти?

— Заберу, конечно, — кажется, она рада перевести тему. — А папе что сказать?

С тех пор как папа ушёл отставку, он вместе с Ксенькиной матерью переехал в небольшой дом в старом городе. Сава любит проводить там время. С дедом ему гораздо веселей, чем со мной.

— Про приём скажи. И что завтра приеду.

— А ты приедешь? — усмехается она.

— Обещаю.

Вообще-то, я хотела устроить себе выходной перед намечающимся девичником, но Шестаков с его судебным заседанием внезапно внёс в мои планы коррективы. Попрощавшись с Ксенькой, опускаю голову на руль. Глубоко и шумно дышу, приходя в себя от шокирующих новостей. Как бы я ни старалась отодвинуть их на второй план — не получается.

Сознание