Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова

Татьяна Миненкова

Королева выполняет обещание

1. Фамилии

29 мая, четверг

Fighter — Power-Haus, Christian Reindl, Dream Harlowe

— Аниса Александровна, мне бы хотелось, чтобы за это дело вы взялись лично, — строго раздаётся из телефонной трубки.

Я раздраженно закатываю глаза. По мнению Суходольского, должна лично браться за каждое дело, о котором он меня просит. И всё же, он — куратор всех адвокатов города, эдакое связующее звено с Адвокатской палатой, отношения с которой у меня давно не заладились, поэтому приходится слушать и поддакивать:

— Конечно, Сергей Владимирович. — Я постукиваю ногтями по столешнице. — Насчёт лично не обещаю, чтобы загруженность не сказалась на других клиентах, но точно возьму ваш вопрос под личный контроль. Да и Ксения Андреевна работает по уголовным делам ничуть не хуже меня.

Ксюшка мерит меня заинтересованным взглядом поверх кофейной чашки.

— Я не сомневаюсь в способностях Полуяновой, Аниса Александровна, — понимающе вздыхает Суходольский. — И всё же, этот клиент просил, чтобы его защищали именно вы.

Усаживаюсь в мягкое кресло и помешиваю кофе. Разговор затянулся и занял время послеобеденного обмена новостями. Что же там за человек такой принципиальный? Куратор, судя по всему, твёрдо намерен меня убедить. Но, чем сильней он старается, тем меньше мне хочется браться за дело, напоминающее кота в мешке.Блохастого кота. В рваном мешке. Мусорном. Осторожно интересуюсь:

— И почему же?

Полуянова тоже с любопытством навострила уши, учуяв сенсацию, а я пытаюсь вспомнить, кого важного в последнее время задержали, но вроде бы никого. Ксенька тоже задумчиво покачивает алой лаковой туфлей, полуснятой с правой ноги. На столе источает заманчивый аромат чизкейк с Орео, но жевать во время разговора невежливо.

— Потому что дело достаточно сложное, и клиент тоже не из простых, — объясняет куратор, но это не делает ситуацию понятней.

— Ну так и обратился бы к вам. — Не собираясь сдаваться, ковыряю чизкейк ложкой, чтобы, как только разговор закончится, отправить в рот кусочек поаппетитней. — У вас всё-таки стаж, опыт, и целое бюро помощников в подчинении…

И всё же, в глубине души совсем не удивлена. Несмотря на то, что адвокатов в городе бесчисленное множество, наш с Ксенькой филиал краевой коллегии не жалуется на недостаток клиентов. Мы молоды, мобильны, амбициозны и коммуникабельны. Мой стаж работы в полицейском следствии и её — в суде, даёт возможность многие вопросы решать без лишней крови, парой нужных звонков. Для многих такое преимущество ценно.

— Ему нужны вы, Аниса Александровна. Он считает, что вы сумеете вытащить его из изолятора.

Ксюшка, услышав последнюю фразу, кривит губы в усмешке. Ещё бы, звучит многообещающе. Скорее всего, кто-то порекомендовал нас после того, как неделю назад удалось изменить меру пресечения группе несовершеннолетних, и их счастливые родители похвастались всем, кому было не лень слушать о нашем героизме. Сарафанное радио с незапамятных времён работает на адвокатов лучше любого модного маркетинга. Капитулирую, поняв, что иначе не только Ксенькины новости не узна́ю, но и до пирожного не доберусь.

— Я подумаю. Сколько времени у меня есть?

Догадываюсь, что немного. Те, кто сидит за решёткой, обычно ведут счёт минутами, торопясь поскорей выбраться на свободу. Поэтому ответ собеседника легко угадать:

— Сегодня вы должны заключить соглашение, потому что судебное заседание завтра утром.

Хмыкаю. Щедрое предложение Суходольского слишком напоминает рекламу, в которой никому не нужный товар пытаются сбагрить дуракам под эгидой «только сегодня и только сейчас». Кажется, кот в мешке не только блохастый, но и лишайный.

— И кто же мой потенциальный клиент?

— Записывайте: Тимур Владимирович Шестаков…

Блин-малин. Ксюшка давится кофе, расплескав его на кипенно-белую блузку. Не нужно записывать, этот человек нам обеим и без того хорошо известен. Как теперь и понятно желание последнего заиметь в качестве защитника именно меня.Кот в мешке оказался дохлым, отвратительно пахнущим и излучающим радиацию.

Хочется заорать «нет» (раз тридцать) и сдобрить свой категорический отказ отборным трёхэтажным матом, но Тимур ведь не мог не предугадать этой реакции. Так почему был уверен, что я соглашусь?

— Поговорю с ним, — бесцветным тоном отвечаю я, заставив Полуянову поперхнуться повторно. — И тогда приму решение. Тем не менее если то, что Шестаков скажет, по каким-то причинам меня не устроит, я не стану его защищать, поэтому будьте готовы принять мой отказ, Сергей Владимирович.

— Почему вы так настроены на отказ, Аниса Александровна?

Рассказать куратору про нашу дружбу, которую Тимур предпочёл когда-то перечеркнуть? Про войну между ашками и вэшками? Про мои синяки и ссадины на карате? Про перелом, которым закончилась эпическая драка на школьной дискотеке? Всё это осталось в прошлом. В школе, обучение в которой мы закончили десять лет назад. И я ограничиваюсь коротким:

— Мы были знакомы когда-то. — Только теперь замечаю, что красивое пирожное на моей тарелке превратилось в неприглядную кашу. — И отношения между нами не самые лучшие.

Сказав «не самые лучшие», я округлила. Сильно.Как если бы округлила десять до миллиарда. И, закончив разговор с Суходольским, встречаюсь взглядом с Ксенькой, точно так же округлившей глаза.

— Романова, ты нормальная? — Интересуется подруга, тщетно пытаясь оттереть салфетками кофейное пятно на блузке. — Ты, может, подумала, что это какой-то другой Шестаков? Так нет — стопудово этот. Я слышала, что его задержали год назад за организованное мошенничество. Там больше сотни эпизодов. Немудрено, что он всё это время под стражей.

— Правда? Я не знала. — Отправляю в рот пирожное, чтобы удостовериться в том, что оно не растеряло привлекательности, но оно кажется безвкусным.

Поняв, что блузку теперь спасёт только стирка, Ксенька тоже зачерпывает кашу из чизкейка на моём блюдце и потом с полным ртом объясняет:

— Му шы же шкажала, — начинает она, но, уяснив, что я ничего не понимаю, торопливо жуёт и начинает заново: — Ты же сказала, что две фамилии в твоём присутствии произносить нельзя. Шестаков — одна из них. Вот мы и не произносим. И, кажется, из-за этого ты забыла, что Шестаков десять лет назад был твоим врагом.

— Ты тоже была. — Резонно замечаю я и двигаю блюдце к Ксюшке, потому что аппетит резко пропал. — А теперь ты моя коллега, мой партнёр и одна из двух моих лучших подруг.

Справедливости ради следует вспомнить, что с Полуяновой