Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова Страница 17

— Строимся! — выкрикивает физрук Нирван Порваныч (вообще-то Иван Михалыч) и одноклассники послушно выстраиваются в неровную линию.

Нирван Порваныч прохаживается вдоль неё постукивая пальцами по полосатому волейбольному мячу. Не найдя себе места среди одноклассников, я встаю в самый конец, замыкая начатый Князевым строй. Рост у меня средний, но стоять в середине не хочется. Будь моя воля, вообще встала бы где-нибудь в другом конце зала.

— Пляшите, одиннадцатый «А», — физрук обводит класс хмурым взглядом. — У меня отчёты, а у вас — волейбол. Команде победивших — пятерки.

Он бросает мяч Елисею и пробормотав «ты за старшего», исчезает в подсобке. Как только за ним закрывается дверь, начинается гвалт. Сегодня учеников в классе — шестнадцать, но поскольку шестнадцатая — я, то желающих брать меня в команду ожидаемо, нет.

— Пусть на скамейке сидит, а кто-нибудь лишний просто будет судьей, — предлагает Саша Цветаева, пожимая плечами.

Она еще один конь ашек и, предложенный ею выход кажется не таким уж плохим. В конце концов, я окажусь наравне с теми, кому не посчастливится оказаться в команде проигравших и просто не получу легкую пятерку. По физкультуре у меня и без нее оценки неплохие — те, кто занимается карате у сэмпая, физкультурные нормативы как семечки щелкают. Но Лис качает головой:

— Играют все. Романова, идешь в мою команду.

Что же, все, так все. На нашей стороне поля оказывается Катя Ватутина, ради игры собравшая цветные пряди в аккуратный пучок; любительница кей-попа — Юля Власова, футболист Боря Лукин и еще несколько человек. Политкорректный Князев умышленно подбирает команду из наиболее лояльных ко мне людей, чтобы избежать лишних ссор и склок. У отца-депутата научился, не иначе.

Остальные, во главе с Полуяновой, Крапивиным и рукопашником-Шумиловым остаются за волейбольной сеткой. Усмехаются, негромко переговариваясь о чем-то. Причина этих переговоров становится понятной, едва начинается игра.

Суть школьного волейбола в том, что все только и ждут, пока мяч подадут именно им. Это возможность показать себя, красиво отбить и заработать очко для своей команды. Если так, то я могу считать, что мне повезло: противники подают мяч исключительно мне. Хотя, правильно было бы сказать «по мне». Кажется, внезапная возможность поквитаться со мной, волнует их намного больше возможности выиграть.

Первый удар прилетает от Крапивина — неожиданный и болезненный. Запущенный со всей силы туго накачанный мяч попадает в бок. От него кожу начинает щипать, даже под кроп-топом. Кирилл усмехается и разводит руками, дескать, это у меня такие руки дырявые.

В следующий раз мяч прилетает от Шумилова. Я честно пытаюсь отбить, но снаряд ударяет по запястью с такой силой, что я не удивлюсь, если заработала вывих или растяжение. Потом едва успеваю уворачиваться. Некоторые мячи всё же получается принять, но кожу на руках саднит после таких подач.

Вижу, как хмурится Князев. Это ведь не только по мне удары. Каждый из них бьет и по его авторитету тоже. Тимур бы, не откладывая в долгий ящик, подошел и вмазал каждому, кто посмел усомниться в его власти. Но Елисей, осознавая, что ботаники в своем праве, не вмешивается. Тем не менее, с силой отбитый им мяч попадает и по Шумилову, и по Крапивину, а к концу урока наша команда выигрывает со счетом пятнадцать — тринадцать.

Следующие за физкультурой уроки я провожу в раздумьях о том, специально Лис отомстил моим обидчикам, или случайно? Лицо у него непроницаемое и никаких эмоций не выдаёт. Но после права, закончившегося последним, новый сосед поворачивается ко мне:

— Останься после уроков, нужно обсудить план ко дню самоуправления.

Может он защитил меня для того, чтобы получить ответную любезность? Но это он зря.

— Мне нужно? — переспрашиваю я с демонстративным удивлением, а потом добавляю с усмешкой: — Это ведь ты меня записал, не спросив, так что ты и готовься.

Князев скрещивает руки на груди:

— А был смысл спрашивать? Никто кроме меня в любом случае не взял бы тебя в пару.

В этом он прав, но я не собираюсь сдаваться так просто:

— Но я могла выбрать другой предмет!

— Твоя любимая информатика всё равно была уже занята, — Лис склоняет голову к плечу, но, поняв, что меня не переубедить, пытается зайти с другой стороны: — Неужели тебе охота краснеть перед пятиклашками?

— Неохота, конечно, — признаюсь я, и позволяю губам расплыться в довольной улыбке. — Но я и не буду. Ты ведь подготовишься, правда?

После этого, не дав ему ответить, я хватаю сумку и торопливо покидаю класс. У меня сегодня игровой рейд в Логово Ониксии, а потом тренировка. Какой тут день самоуправления?

Бок и запястья до сих пор помнят удары мяча. Дома, сняв одежду, я кручусь перед зеркалом, рассматривая успевшие налиться синяки. Хмурюсь. Боли я не боюсь, но если подобное придется терпеть до конца года, я могу не выдержать — разозлившись, вмажу кому-нибудь в ответ. И, как следствие, перееду к отцу и обеим Полуяновым. Папа ведь не станет разбираться, провоцировал меня кто-нибудь или нет. Он привык: есть преступление — есть приговор.

Долгожданный рейд срывается. После того, как наша десятка в прошлый раз продула рейд, команду покинул обидевшийся хил[1]. Выясняется, что второй целитель один не справляется, поэтому об игре не может быть и речи.

— Что усами шевелишь? — интересуюсь я у Арта, уже настроившегося на то, что для игры хозяйка привычно принесет за стол тарелку с бутербродами. — Если ты не собираешься быть моим новым хилом, то рейд отменяется.

Кот, разумеется, собирается быть исключительно котом, и применять на себя иные роли отказывается, даже за буженину.

Поэтому на тренировку я отправляюсь в ужасном настроении. Оно становится еще хуже, потому что выясняется, что Тим в зале отсутствует.

— Романова, не знаешь, что с Шестаковым? — интересуется сэмпай. — Он в школе был?

Когда-то мы с Тимуром были не разлей вода, а сейчас я понятия не имею, где он и что с ним. Он снова заблокировал мой номер. Пытаюсь вспомнить, сталкивались ли мы в школе, но если бы сталкивались, я бы точно запомнила. Поэтому честно отвечаю:

— Не знаю, не видела.

— Ясно, — тренер хмурится. Кивает на моё запястье: — А синяк откуда?

Это он ещё на боку огромную отметину не видел, потому что ее очень кстати скрывает куртка. Но говорю, снова не солгав:

— В волейбол играла, мяч приняла неудачно.

— У