Сокровище Сиальских островов - Дора Коуст Страница 37

— Но вы ведь могли позвать Видящих. Они помогли бы вам вовремя остановиться. И я в таком случае была бы вам не нужна. Вы сами могли спасти Татию! — к последнему предложению я уже почти кричала.

Он мог сам все исправить! Без меня! Без графства! Без Арса!

— Не мог, душа моя. Она — моя кровь, моя сестра. Мой огонь никогда не тронет ее, даже если от этого снова будет зависеть ее жизнь. И это хорошо. В детстве огневики часто неуправляемы, и в первую очередь, не будь защиты крови, пострадали бы самые родные и близкие. Мои покои целиком и полностью выгорали шесть раз до того, как отец усилил защиту. Если наши дети унаследуют мой дар…

— Знаете, а я замерзла.

Казалось, что холоднее становилось с каждой минутой. Расправив плед, я завернулась в него и еще какое-то время сидела так, вполуха слушая очередной рассказ герцога, пытаясь успокоить взбунтовавшееся сердце.

После военной академии он повидал немало, бывал на разных материках и стал свидетелем всякого, а потому ему всегда находилось что рассказать.

Единственным минусом в этих историях, на мой взгляд, был размеренный голос мужчины. Он убаюкивал, и спать хотелось еще сильнее. А дождь все не прекращался. Только стал немного тише.

Но, похоже, мужчину наше текущее положение совершенно не беспокоило. В отличие от меня, он сидел прямо у огня, опершись спиной о ствол дерева, и в сторону выхода из пещеры даже не поглядывал.

А я засыпала. Один взмах ресниц, другой, и сознание уплывало на секунды. Сказывалась усталость последних дней, побороть которую я была не в силах. Измотанная больше морально, чем физически, я все чаще и ярче вспоминала собственную кровать в особняке. Мягкую, теплую, с подушками и пледом, под которым любила спать, предпочитая его одеялам в любое время года.

— Арибелла, — окликнул меня Рейнар, заставляя мгновенно прийти в себя и выпрямиться.

Судя по всему, я едва не сложилась пополам, настолько низко опустила голову.

— Простите, кажется, я задремала, — повинилась я, укутываясь сильнее.

— И чуть не рухнула прямо в костер, — покачал ар Риграф головой, выражая недовольство. — Нет, так дело не пойдет. Иди ко мне. Если сядешь на мои ноги, сможешь опереться спиной и поспать. Все же завтра тебя ждет тяжелый день. Тебе следует хоть немного отдохнуть. Иди, и не стоит краснеть. Я ничего «такого» тебе не предлагаю.

Что именно герцог подразумевал под «таким», я даже предполагать не хотела. Мне уже хватило того, что я услышала. Да на меня накатил такой ужас, что спать расхотелось мгновенно.

А ведь я всегда могла похвастаться богатым воображением. Собственно, оно-то и стало причиной моих треволнений. Я только представила то, что мужчина мне предложил, и меня мгновенно бросило в жар. А потом в холод. А потом снова в жар.

Щеки, шея, затылок — казалось, горело все. Не стоит краснеть? Да у меня руки затряслись и сразу во рту пересохло. Сердце грохотало как ненормальное. Пульс оглушал, а живот скрутило так, что у меня тут же закружилась голова.

— Да не съем я тебя, — усмехнулся Рейнар, несомненно отметив мою реакцию. — Тебе так действительно будет удобнее. И теплее.

— А вы? — спросила я свистящим шепотом.

В горле все еще было сухо и будто ком образовался.

— А что я? — удивился герцог. — Я и стоя спать умею при необходимости. Хочешь, расскажу тебе, как я однажды уснул прямо на посту у императорских покоев?

Новая история наверняка была не менее интересной, чем предыдущая. Однако я не услышала ни слова. Поначалу всеми силами отнекивалась от столь щедрого предложения, но ар Риграф был настойчив, хоть и выражал свое несогласие с моим выбором в мягкой форме.

В конце концов, взяв меня за руку, он усадил меня себе на колени, разместив так, чтобы я могла опереться спиной о его грудь. Только легче от этого не стало.

Да, между нами преградой был плед. Да, мои губы находились как можно дальше от его губ, что избавляло меня от новой порции паники. Да, он не касался меня даже пальцем, разместив руки по бокам от собственных бедер, но…

При всем при этом я ощущала себя струной арфы, натянутой до предела.

Сидела, да, даже слушать его пыталась, но, кажется, при этом не дышала вовсе.

Только усталость действительно была сильнее. Меня клонило в сон, а каждый взмах ресниц заканчивался потерей сознания на несколько секунд и вполне логичными вздрагиваниями.

Каждый, но не последний. Дрема охватила меня настолько сильно, что я все же привалилась к чужой твердой груди, слушая монотонный голос Рейнара. Собой в этот момент я уже не владела. Даже сопротивляться не могла, когда он обнял меня обеими руками: одной обхватил под грудью, а вторую положил на живот.

Теплее стало мгновенно. А потом и еще жарче, едва его губы прикоснулись к моей шее. Но сил не было не то что возразить, а даже просто пошевелить пальцем.

— Совсем скоро ты будешь только моей, Белла, — еще услышала я, окончательно проваливаясь во тьму.

Утро встретило меня солнечным лучом, воровато пробежавшимся по моему лицу. К сожалению, это был один из тех рассветов, когда просыпаться и возвращаться в жестокую реальность не хотелось вовсе.

Хотя бы потому, что проснулась я там же, где и засыпала: не только в тайной пещере на берегу, но и в объятиях герцога. Как и несколько часов назад, он меня обнимал, а его размеренное дыхание щекотало мне ухо.

Неловко, неудобно, некомфортно, странно, непривычно, страшно. Это была лишь верхушка того спектра эмоций, который я испытала.

Но еще хуже стало, когда я поняла, что ар Риграф давно не спит. Аккуратно попытавшись высвободиться, для чего повернулась боком, я встретилась с его внимательным взглядом и мгновенно стушевалась.

На ноги поднималась, отчаянно пряча взгляд.

— Доброе утро? — почему-то спросила я, сделав несколько шагов в сторону, чтобы сохранить хоть какое-то расстояние между нами.

Дышать так было однозначно легче.

— Доброе, душа моя. А ты знала, что разговариваешь во сне?

Я краснела, бледнела и тряслась, но вся буря, весь ураган свирепствовал исключительно у меня в душе. Завтракая остатками вчерашней роскоши по настоянию жениха, я все боялась, что Рейнар вот-вот скажет что-то вроде: «А когда ты собиралась поделиться со мной своим планом побега?»

Но ничего такого ар Риграф так и не произнес. Наоборот, словно специально, в основном молчал, давая мне лишний повод для волнений.

Что я могла разболтать во сне? На