Сокровище Сиальских островов - Дора Коуст Страница 38

О Древние! К такому повороту я однозначно была не готова.

Бросив все, что осталось лишним или неиспользованным, в огонь, герцог усилил собственное пламя. Костер, согревающий нас всю ночь, мгновенно превратился в угольки, которые даже не тлели.

Целым остался только плед. И то потому, что я по-прежнему была завернута в него по самую макушку. Сгорела даже плетеная корзина, неизвестно чем не угодившая мужчине.

— А вам обязательно нужны под рукой какие-то вещи, чтобы создать пламя? — поинтересовалась я, рассматривая черный неровный круг, образовавшийся на каменном полу.

— Нет, душа моя. Мой огонь есть и будет, даже если я окажусь в пустыне. Что же касаемо костра, то это привычно, уютно и красиво.

Одна вспышка, вторая, третья. Высокое пламя, гораздо выше меня, окружило нас стеной. Я насчитала не менее десяти отдельных огненных змеев, что извивались, уходя под самый потолок пещеры.

Испугалась я больше от неожиданности, резко сделав шаг по направлению к Рейнару, чем он тотчас же воспользовался. Взяв меня за руку, ар Риграф приподнял мою кисть, с торжествующей улыбкой целуя мою безвольную ладонь и чувствительное место чуть ниже — на запястье.

Жарко стало в ту же секунду. Даже жарче, чем в летний зной. Однако виной тому являлись совсем не поцелуи, хотя и они своего огня добавили. Но невыносимо жарко сделалось именно от расстилающегося вокруг нас пламени.

Только в этот момент я в полной мере осознала одну очень важную вещь: тягаться с герцогом в хитрости, вполне вероятно, несмотря на весь оптимизм Роззи, будет мне просто не по силам.

Потому что этой ночью он мог согреть меня без объятий. Герцог Рейнар ар Риграф снова меня перехитрил, а я…

Сегодня я выходила за него замуж.

Глава 9

Минуй нас пуще всех печалей

До особняка мы добрались быстро. После ночной непогоды лес представлял из себя одну сплошную грязь там, где располагалась тропа, но Рейнар справлялся с этой проблемой легко. Он просто высушивал те участки, по которым мы шли, превращая черную жижу в сухое серое полотно, покрытое трещинами.

А сад тем временем преобразился. Он был украшен разноцветными лентами, свисающими с веток деревьев; цветочными композициями, выставленными на самые видные места, и колокольчиками, позвякивающими от любого дуновения ветра. Но это по правую сторону от особняка.

По левую же вереница из четырех карет заняла подъездную дорожку как раз напротив конюшен и примкнувшего к ним навеса. Экипажи явно принадлежали высшей знати, так как были сделаны из дорогих сортов дерева и украшены золотом, гербами и лепниной.

Что же касалось скакунов, то от них глаз было не оторвать. Крупные, с большими головами и сильными ногами. Покровная шерсть вороных блестела и лоснилась под яркими лучами утреннего солнца. А при взгляде на белорожденных хотелось немедленно закрыть глаза и отвернуться, так ярко они сверкали.

— Красавцы, — прокомментировала я увиденное. — К вам кто-то приехал?

— К нам кто-то приехал, — поправил меня Рейнар. — В империи коней черной масти содержит только высшая знать — приближенные к императору, а белые всегда принадлежали исключительно императорской семье.

— В особняке ваш император⁈ — воскликнула я, разом остановившись.

Тело тотчас окаменело от нахлынувшего ужаса, а любые мысли испарились из головы.

— Наш император, — снова исправил герцог.

— Но вы же собирались организовать скромное торжество, — прошептала я, едва дыша.

В нашем особняке император! И, наверное, его семья! И их свита!

Наш король один никогда из своего дворца не выбирался.

— Это и есть скромное торжество, душа моя, — явно пытались успокоить меня интонациями. — Будут только самые важные гости, те, кто никак не может пропустить нашу свадьбу. В их число император входит в первую очередь.

— Но почему вы не сообщили мне об этом заранее⁈ — все никак не могла я прийти в себя, комкая плед, который давно несла в руках.

— А что бы это изменило? Ты попыталась бы от меня сбежать?

Промедление длилось всего мгновение. Рейнар смотрел на меня с непонятной улыбкой, будто на неразумное дитя, а я неожиданно для себя моментально взяла себя в руки.

Потому что испугалась. Испугалась услышанных слов настолько, что живот скрутило словно в тугой узел, а шею одолел жар.

— Что? Нет. Конечно, нет. Но я была бы готова. Вы хоть представляете? У нас дома император! А я во вчерашнем мятом платье, с растрепавшимися волосами и даже еще не умывалась!

— Но ты прекрасна, Арибелла, — ответил мужчина все тем же спокойствием на мою панику. — И ты будешь прекрасна всегда и в любой ситуации. По крайней мере, для меня. А всех, кто со мной не согласен, я просто убью.

— Не надо! — воскликнула я еще громче, схватив продолжившего путь к входу в особняк ар Риграфа за руку.

Только увидев его чуть снисходительную улыбку, поняла, что он шутит. Безжалостно шутит, подменяя мой страх от будущей встречи с прославившимся своими завоеваниями императором иными чувствами.

— Да ну вас! — разозлилась я, отбрасывая от себя его кисть.

Но по дорожке ушла всего на несколько шагов вперед, как была резко развернута за плечо. Горячие губы обняли мои, приоткрытые от удивления, с напором, в то время как щеки оказались в чужих ладонях.

Ровно три мягких, медленных, нежных, почти невесомых касания и вкус чужих губ на губах…

Отстранившись, ар Риграф проникновенно взглянул в мои наверняка ошалелые глаза.

— Я убью любого, душа моя. Любого, кто только попытается причинить тебе вред. Любого, кто взглянет на тебя косо. Любого, кто расстроит тебя даже словом. Запомни это и никогда ничего не бойся. Теперь ты под моей защитой.

Еще один короткий поцелуй достался кончику моего носа. Отстранившись уже окончательно, Рейнар открыл передо мной дверь, приглашая войти первой, но правда в том, что в холл первого этажа меня фактически втянули мгновенно налетевшие служанки под предводительством моей мамы.

Я не успела сказать ничего. Только обернулась уже на лестнице, чтобы посмотреть на герцога в последний раз перед нашей свадьбой. И он стоял там, прямо у дверей, в компании своего секретаря, но казалось, даже не слушал встревоженного молодого мужчину.

Ар Риграф смотрел на меня, следя за моим перемещением внимательным взглядом.

Ар Риграф смотрел на меня, пока я впервые за все время подвергалась нападкам собственных сомнений.

Мысли были абсурдными и даже дикими. Что, если все на самом деле не так плохо? Разве герцог сделал что-то по-настоящему ужасное мне, моей семье или