Сокровище Сиальских островов - Дора Коуст Страница 36

— Они беспокоились о тебе, Арибелла. Оберегали как могли даже от меня, — проговорил герцог с мягкой улыбкой, тронув меня за плечо в знак поддержки, отчего сразу сделалось неуютно.

— Я понимаю, — кивнула я, отвернувшись, чтобы не смотреть на мужчину. — Сейчас я это понимаю.

— Кроме того, у тебя никогда не было стихийной магии. А уникальный дар на то и уникальный, что таких магов мало, а преподавателей так и вовсе единицы. Тебе ведь наверняка преподавали общие положения магии. Ты должна знать разницу между основными чарами и уникальным даром.

— Кое-что мне рассказывал учитель, кое-что я читала сама.

— Ты молодец, — вдруг похвалили меня, заставляя снова удивиться. — Большинство пожирающих вообще не доживают до твоего возраста. Их разрушает чувство эйфории, всесильности. Первый раз для них чаще всего становится последним. Они просто не могут остановиться, потому что у них нет твоего контроля, что, несомненно, является не только твоей заслугой, но и заслугой твоих приемных родителей.

— И я благодарна им за это.

— А еще, кажется, твой резерв больше, чем у среднего пожирающего. Но это лишь мои предположения.

— А ваш? — полюбопытствовала я, зная, что резерв есть у каждого мага.

Просто мой работал наоборот. Я не выплескивала чары, а поглощала их.

— И мой больше, — усмехнулся он, поставив корзину на неровный каменный пол. — Ты будешь не против, если я тебя высушу?

Качнув головой в отрицательном жесте, я приготовилась испытать на себе свойство чужой магии. Честно говоря, стоя у выхода из пещеры, я уже даже начала порядком подмерзать. На берегу по вечерам всегда было прохладнее, нежели в городе.

Тепло. Тепло окутало меня в единый миг, будто позволяя завернуться в мягкий кокон. Едва ар Риграф начал свои манипуляции, тут же появился устойчивый запах испаряющейся воды, но жарко не было. Я не плавилась в пламени чужого костра и даже не видела его языки.

Вскоре сухой стала не только моя одежда, но и я сама целиком.

— Кажется, дождь не имеет намерений прекращаться, — подметил Рейнар, облокотившись о стену пещеры.

Солнце медленно, но верно скрывалось за горизонтом. Серость постепенно сменялась темнотой, а холод усиливался. И ничего перед глазами, кроме ливня, брызги которого долетали до подола моего платья.

— В лесу в такой ливень делать нечего, — добавила я, представив, как трудно будет идти по мокрой земле.

Тропинка в лесу то и дело виляла между деревьями, то поднимаясь вверх, то спускаясь в низину.

— Тогда подождем еще немного.

Ствол поваленного дерева лежал внутри пещеры с самого первого моего здесь появления. Его я всегда использовала в качестве скамьи, но герцог нашел ему еще одно применение.

Точнее, его веткам.

Отломав их голыми руками, он разжег костер, используя также салфетки, прилагающиеся к пикнику. Ему хватило лишь взгляда, чтобы пламя вспыхнуло, а ветки под ним жалобно затрещали.

На созданное Рейнаром чудо я смотрела завороженно. Было что-то манящее в этих неистовых языках. Огонь всегда символизировался у меня не с теплом домашнего очага, а со свободой.

— Никогда не видела магов огня вблизи, а их магию тем более, — заметила я, наблюдая за тем, как высыхает плед.

Сложив его в несколько раз, мужчина застелил им дерево. Точнее, то, что от него осталось.

Наш ужин, снова поздний, разместился тут же. Назвать обилие блюд остатками у меня язык не поворачивался.

— Садись, — подтолкнул он мою нерешительность.

Отказываться и стоять дальше было попросту глупо, но чувствовала я себя так, будто попала в ловушку.

Интересно, а маги огня умеют договариваться с дождем?

Но спросила я совершенно другое:

— Вы не позволили мне умереть. Я хочу знать как.

Теплая, чуть самодовольная улыбка заняла губы мужчины. Он выглядел хитрецом, познавшим суть тайного писания или открывшим секрет долголетия вампиров, эльфов и драконов.

— Ну что ж… Думаю, своей будущей жене я могу рассказать правду. Хотя на самом деле я искренне надеялся, что ты ничего не вспомнишь.

— Но я помню все.

— Именно поэтому с тобой так сложно, Арибелла. И одновременно очень интересно. Мне доставляют удовольствие наши беседы.

— Не могу сказать того же, — ляпнула я, чем только развеселила ар Риграфа.

— Ты неподражаема, душа моя. Желаешь знать мой секрет? Хорошо. Я даже не стану брать с тебя клятву о неразглашении, чтобы ты понимала, что мне хочется доверия в наших отношениях. Итак, все началось с огня. Им же и завершилось.

— В каком смысле? — не поняла я, отказываясь верить в то, что на этом вся тайна заканчивается.

— Считается, что первый маг был именно магом огня. Он поклонялся пламени, которое согревало его жилище и делало пищу вкусной. Но однажды с его женщиной случилась беда. Во время сбора ягод на нее напал терзань. Женщина умирала прямо у него на руках: привычное лечение не помогало, яд от клыков уже проник в кровь, и шансов на выздоровление просто не было.

— И тогда он обратился к огню?

— Именно так. Он обратился к пламени своего костра как к божеству, и неведомая сила услышала его. Языки пламени перекинулись на его руки, объяли тело, причиняя нестерпимую боль. Но он не издал ни звука. Покорно принял дар, выслушивая наставления, что доносились до него тихим шепотом.

— Божество рассказало ему, как спасти любимую? — предположила я.

— Верно, — одобряюще кивнул Рейнар. — Огненная стихия позволяет многое. В зависимости от резерва, конечно. Например, пламя может выжечь яд, отравляющий кровь носителя. Или проклятье, которое тоже является своего рода ядом. Но загвоздка в том, что маги огня слепы. Мы можем заглянуть внутрь себя, чтобы точно знать, когда будет достаточно, но не внутрь других.

Вопрос про Татию и ее проклятье все это время вертелся у меня на языке, но стоило услышать последнюю фразу, как все встало на свои места. А впрочем, нет. Что мешало Рейнару вызвать Видящего?

Но спросила я снова о другом:

— И как же маг тогда спас свою любимую?

— Считается, что ему помогло божество, — ответил ар Риграф, подбрасывая в костер сухие ветки.

— А вам? Как вы узнали, что уже достаточно?

— А я и не знал, Арибелла. Мне просто хотелось, чтобы ты осталась жива, — вдруг посмотрел он мне прямо в глаза, вынуждая смутиться. — И потом, ты не Татия. Твой дар позволил тебе справиться с оставшимся проклятьем. Ты его поглотила, чего моя сестра никогда сделать не сумела