Нечисть. Лиходей. Книга 1 - Tony Sart Страница 13

– Что, пальчики кончились? – с насмешкой спросила она. – Хорошую сказку ты рассказал мне, Алчба. Потешил. Но вот в толк не возьму: нужно-то тебе что? Или настолько ты осмелел, что являешься ко мне просто байки потравить? А не боишься, что исковеркаю я твою судьбу так, что себя век не найдешь?

– Боюсь, – честно сказал Алчба. – Не тягаться мне с тобой. Но и сказку эту рассказал я не от праздного безделья. С вопросом я пришел. Потому как не понимаю. Многое понимаю, а это не могу, никак не могу.

Глаз Лихо впервые за весь этот разговор блеснул с интересом.

– Ну, раз пришел, задавай. А там уж посмотрим, куда ты с перекрестка пойдешь.

Деревяшка собралась с духом и выпалила:

– Знаю я, что ведун тот, которого я в хоромах княжьих в Гавран-граде встретил, один из дюжины. Я тогда еще силу твою в нем почуял, а когда ты в деревню вымершую явилась вдруг самолично, то окончательно убедился. – Алчба тараторил, видимо стараясь успеть сказать все, пока Лихо его не изничтожила. – Знаю, что водишь ты его за ручку, чуть ли не аки нянька воспитываешь, будто тятя, учишь силу свою знать. Девку евойную для того и отправила, да и чернокнижник алчный, что к Кощееву трону подбирается, хоть и свои цели имеет, а все же, сдается мне, знаю я, кто ему на ушко шепчет. Он-то, понятное дело, думает, что сам такой хитрый-шустрый, да только повадки не спрячешь.

Лихо слушала, лениво постукивая пальцем по колокольчикам на перевязях. Но нет-нет да и зыркала в сторону суетливо болтающей коряги.

– Знаний у тебя вдосталь, насобирал, потрудился, – сказала хозяйка задумчиво. – Только вопрос твой в чем?

Алчба поднялся. Теперь он смотрел на свою собеседницу с нескрываемой мольбой.

– Объясни! Почему? – заломил он ручки. – Я так и так думал, прикидывал, выгоды разные искал. Не могу понять. Почему ты согласилась на Обряд? Почему пошла людям навстречу? Для тебя же судьбы человечьи – игрушка, жизни их – ничто, а страдания – забава. А тут на такое идтить. Чем они тебя взяли?

Лихо громко рассмеялась.

– Неужто ты думаешь, полозова снедь, что коли нашли на меня ведуны укорот, то я бы тебе сказала про то?

Бревно попятилось, но хозяйка лишь махнула рукой.

– Не бойся. Добрая я нынче. А про то, почему с ведунами уговором да делом связалась, скажу. Ты в толк не возьмешь сразу, но поведаю. Потому как интерес общий у нас с тобой. Да-да, у нас с тобой. И у всей Небыли на Руси. Ты послушай, а там решай.

Лихо брякнула колокольчиком еще раз, и мир потускнел. Серым стал, скучным. И лишь голос хозяйки заполонил все вокруг, ширился, тек отовсюду.

Двенадцать их пришло ко мне.

Нашли же, не убоялись. Говорить стали глаза в глаза.

В глаз, точнее.

Баяли про времена былые, про защиту богатырей, про уговор с волотами. Сказывали, что хотят возродить тот Обряд, что вновь нужно скрепить кровью союз между Былью и Небылью.

Я-то поначалу подумала, что за властью пришли они. Что души ведунские падки оказались до алчности и корысти. И то право: силы и знания имеют, а за века предателей дела ведунского по пальцам одной руки пересчитать, и то запас останется. Ну, думаю, порезвлюсь.

Ан нет. Глянула в их помыслы – не было там черных мыслей. Но был страх. Страх за родную землю, за дни грядущие.

Уж не знаю, в каких своих писульках откопали они предания, да только толковали они мне, что готовится на земли наши враг идти страшный. Да такой, что прошлые враги все шалостью покажутся.

Я тогда им в лица их озабоченные и рассмеялась. Говорю: а мне-то какое дело до людских ваших перебранок? Жизни ваши миг для меня, заботы ваши чих для меня. За смелость вашу безрассудную, так и быть, отпущу вас прочь.

Хмуро смотрели на меня ведуны. Все двенадцать.

Говорить стали. Что напасть та потому страшна, что не только людям беды да несчастья несет. Не укрыться от нее ни людям, ни нечисти любой. Все смести готова, под себя подмять, искоренить, выкорчевать все, что от нее отличается. Страшная сила идет с той напастью, есть у нее укорот против и Были, и Небыли. А потому нужны вновь богатыри, кто в себе несет оба мира, да ни к одному не принадлежит.

Опять рассмеялась я. Не поверила. Сказала, что нет такой силы, что меня в прах обратит. Взашей погнала.

Уходили ведуны, да, уходя, молвили: «Знали мы, что не поверишь ты. Никто не поверил. Каждый себя всемогущим считает. Да только ты, хозяйка, к месту не привязана, кружением не скована. Коль интерес будет – обернись на запад, где гарипы живут, и дальше. Поспрашивай тамошнюю нечисть».

И ушли. Все двенадцать.

Прогнала-то и, думала, забыла. А всё бредни их из головы не шли. То ли гордыню мою укололи, то ли любопытство пробудили. Ты ж знаешь, я игривая, до азарта охочая. В общем, не удержалась я – рванула в края дальние, что за землями родными, за лесами густыми, за степями и водами большими.

Очень уж посмотреть мне захотелось на ту силу заморскую да и нечисть невиданную поглядеть…

То, что увидела я, Алчба…

Когда обернулась я назад, то первым делом сама на Обряд потащила людишек. Нашла сама ведунов. Каждого.

Всех двенадцать.

Лихо давно молчала. Мир снова наполнялся красками. Перепуганное солнце робко плеснуло лучами на перекресток. Зашелестели травы, загудел мир.

Алчба с недоверием посмотрел на хозяйку.

– Что же там было, что даже ты со страху к людям бросилась?

– Про то ты сам скоро узнаешь, – невесело ухмыльнулась Лихо. – Потому как правы были и тут ведуны. Вовремя мы успели: на границах уже та напасть. Скоро в родных землях будет.

– Так коль уже у ворот ворог, то где же ваши богатыри ведунские? Отчего не делают ничего?

– Делают, коряга. Всему свое время.

– Да какое время? – не унимался Алчба. Кажется, он всерьез поверил рассказу Лихо. Уж если такая сильная нечисть, как хозяйка, с испугу с очельниками якшаться стала, то впору мыслишки крепкие думать. – Какое время, когда у тебя ведун твой в другую сторону идет, в царство Кощеево, дела сердечные решать?

– Всему свое время, – только и повторила Лихо.

Поднялась, кинув на встревоженного Алчбу громадную тень.

– Так Небыль надо всполошить, да люди чтобы остроги да дружины поднимали.

Лихо ничего не ответила.

Алчба походил туда-сюда, вздымая облачка пыли. Еще раз глянул на неподвижно застывшую хозяйку и, поняв, что от нее больше ничего не