Нечисть. Лиходей. Книга 1 - Tony Sart

Tony Sart

Нечисть

Лиходей

Книга 1

Огромное спасибо моей жене Юле и сыну Артему за помощь в создании мира Нечисти!

Плейлист

«Слава и смерть» – Блуждающие огни

«Вечно один» – Вольный путь

«Разными дорогами» – Канцлер Ги

«Север» – Карелия

«Толокно» – Калинов Мост

«Колдуньи» – Блуждающие огни

«О нехороших людях» – Пилот

«Странник» – Reg in the moss, Pulheriya

«Рассвет» – Блуждающие огни

«Баллада о древне-

русском воине» – Ария

«Костяная любовь» – Ворожея отражений

«Невольница» – Ягода

«Блеснет» – Калинов Мост

«Крылатая колыбельная» – WaveWind

«Старым жить» – Выход

«Память» – Кошка Сашка

«Ветер в ивах» – Калевала, Сварга

«Соколом» – Dasha Mist

«Княжий остров» – Николай Емелин

«Трудно быть Богом» – Wallace Band

«Цветная» – Калинов Мост

«Единственный враг» – Канцлер Ги

«Закрой глаза» – Блуждающие огни

«Никто вместо нас» – Пламенев

«Песня для Арчи» – Ворожея отражений

«Сон-трава» – Гром-птица

«Мы были всегда» – Травы Ветра

«Круговерть» – Woodscream

Круг Первый

Кукла

Зачин

Давай, беги, беги! Время не ждет!

Давно смириться пора с ценою побед.

Твой долг тебя зовет, свобода так манит,

Весь этот мир похож на полуночный бред.

«Слава и смерть», Блуждающие огни

Ночь.

Непроглядная ночь замерла в лесу. Такая густая, что, казалось, все тонуло в ней, будто в черном омуте. Протяни руку – исчезнет во мраке.

Чахлый костерок, уже исходивший на убыль, еле чадил, почти не разгоняя тяжелую тьму. Так, лишь переливался грозно алыми угольками да вонял пережженным дымом умирающего огня.

Человек у костра громко чихнул, но, против приметы, не захлопнул рот, дабы хворь обратно не влетела. Шмыгнул, подергал крючковатым носом, словно раздумывая, повторить чих или нет, но только зевнул. Взял длинную корягу и пошурудил костерок. Будто подбодрил.

Сноп искр от потревоженных углей взметнулся к смоляному небу. Затрещал. Сгорел.

Человек плотнее закутался в ворох черных, порядком измазанных грязью одежд. Был он сух телом и слегка скрючен. В неверном свете огня угловатое, худое лицо его выглядело неживым, будто вырубленным из домовинной доски. И на этой неподвижной маске чуждо и страшно смотрелись черные блестящие глаза.

– Хорошая ночь. – Человек разлепил узкие губы, и в тишине леса хрипловатый, слегка насмешливый голос прозвучал гулом рога. Он помолчал, словно ожидая ответа. Кивнул чему-то и не спеша провел рукой по лицу, словно сон сгонял. Узкая ладонь медленно проползла по лбу. Пальцы тронули незаживающий знак чуть выше переносицы, пробежались к щеке и вдруг дернулись, отпрянули, будто испугавшись страшного косого шрама, располосовавшего половину лица.

Человек усмехнулся. И зло сплюнул в костер.

– Хорошая, – спустя какое-то время повторил он и бросил как бы между делом: – Выходи, палка. Не бойся!

Где-то во мраке раздался треск сучьев и копошение, а уже через миг в дрожащий свет костра буквально выпал ночной гость. Назвать явившегося человеком было трудно, во‐первых, потому как добрые люди не шастают да не таятся по черным лесам, а во‐вторых, потому как и меньше всего он мог бы походить на человека. Вернее верного обращался к нему хозяин костра: палка и есть.

Небольшое поленце с деловым видом отряхнулось, подергивая ручками-сучками, шустро прыгнуло к ближайшему мшелому камню и, забравшись на него, уселось. Зыркнуло на мужчину в черном единственным своим глазом, скрипнуло:

– Так-так, колдун-человек. Все по лесам, по ночам. Страшно, ай, холодно, ой-ёй. Шел бы домой, к жене, к детишкам малым. Топ-топ.

Тот, кого говорящее бревно обозвало колдуном, лишь поморщился. Без злобы, а скорее с легкой досадой.

– Уймись, Алчба, – буркнул он, даже не глянув в сторону гостя. – Оставь свои кривляния для других. Уж кому, а мне-то не скоморошничай.

– А чего так? А чего? – не унималось бревно, смешно болтая ножками-веточками. – Злой колдун знает тайны? Умный колдун, хитрый. Пагубе себя продал могущества ради. Черные знания дорого стоят. Куда дорога каждому чернокнижнику? Или силой великой обладать, коль зла много принес, или…

– Страшна участь того, кто подвел Пагубу. Нежитью тому быть беспамятной, в муках голода вечность коротать, – тускло закончил за поленом человек. – Ты явился мне байки-страшилки рассказывать или по делу?

Бревно отломало от себя кусок коры, подкинуло в костер. Огонь зашипел, будто от боли, заискрил, пыхнул зеленоватыми всполохами.

– По делу, – скрипнула деревяшка. Теперь голосок ее был сер. Шутки кончились. – Я тебе путь к нужной яге указал, как уговаривались…

– И я с тобой за то расплатился сполна, – оборвал было колдун, но бревно лишь раздраженно цыкнуло и продолжило:

– То да. Но скажи мне, колдун, почто тебе дуреху-ведуна в лапы Кощеевы вести? Возитесь вы с ним аки с дитем малым. Что ты, что… эта… – При последних словах деревяшка замялась, лишь зло махнула лапкой куда-то во тьму. – Ладно у нее свои забавы чик-чик, которые только она понимает, но тебе-то оно зачем? А?

Чернокнижник долго смотрел в костер, ковырял угли палочкой.

– Коль скажу, отстанешь? – с легкой издевкой вдруг спросил он, впервые глянув прямо в глаз бревну.

Полено качнулось, видимо, кивая, и с нескрываемым любопытством подалось вперед.

Человек вновь тронул шрам и заговорил:

– Ты все верно сказала, палка. И про участь, и про награду за злую службу. Да только мало мне той награды! Почему, спрашиваешь, вожусь с ведуном? Почему к Кощею веду, будто щенка-слепыша? Потому что…

Колдун сделал паузу.

– Потому что у Мары всегда должен быть Кощей!

– Ой-ёй, – всплеснуло ручками-сучками полено в притворной тревоге. – Вот уж не думало, что доживу, увидев, как чернокнижник умом тронется. Ой, ай! Блаженный, ты зачем мне сказки на ночь рассказываешь? То каждый малец знать знает, а! Да тебе с тех сказок что?

– А вот и то, – огрызнулся колдун. – В давние времена, когда в силе еще были богатыри Волотовичи, не давали они спуску злу. Сколько ходили ворога бить за хищения девиц они, сколько сгубили Кощеев? И не счесть! И всегда Мара выбирала себе нового мужа-смотрителя. Из самых злых чернокнижников самого достойного! Да, иные настали времена, первых витязей сменили другие, кровью пожиже, а там и следующие. Так и ушли сыны волотов. Не осталось ни капли. Некому стало Кощеев изводить. Уж не упомнить теперь, сколько последний из них сидит на костяном троне. Век? Два?

– К чему ты клонишь? – с сомнением спросило полено, явно не понимая, о чем толкует колдун.

– К тому, – хитро прищурился