Нечисть. Лиходей. Книга 1 - Tony Sart Страница 3

Все же сам зазвал попутчика.

– …а я смотрю: дело худо. Уже и кошка эта драная не рада, что так случилось. Хоть и мертвые, а все одно страшно.

Я пробирался через невысокий, но до ужаса густой и колючий кустарник, заполонивший весь молодой лесок. Пасмурное небо, что проглядывало через жидкие стволы, все никак не могло разродиться дождем. Горын, которому шипы и ненастье были нипочем, задорно вещал очередную историю.

– Кто мертвые? – спросил я непроизвольно. Больше чтобы перебить череп. Игнорировать его рассказы не получалось. Пробовал. В надежде, что рано или поздно болтуну надоест баять в одиночку и он угомонится. Куда там! Как оказалось, Горыну совершенно не нужен был собеседник или слушатель. Он просто нес безудержный треп в мир.

– Как «кто»? – искренне изумился череп. – Кот Баюн же!

Сухая ветка взялась откуда ни возьмись, чуть не выколов мне глаз. Чудом увернувшись, я выругался.

– Это который из сказок детских? – невесело проворчал я. – Где-то там живет гигантский кот. Путников речами убаюкивает и сжирает. Сидит на железном столбе. А, и когти у него тоже железные. Там что-то еще про его целительные силы. Не упомню уж.

– Да-да, – обрадовался череп. – Тот самый. Так вот, он и говорит мне…

Я остановился. Глянул на пояс, туда, где болталась костяная башка. На меня уставились два бледно-голубых огонька из черных провалов глазниц.

Честные и правдивые, как слово князя.

– Тебе? – недоверчиво спросил я, выдирая из окончательно превратившейся в рванину рубахи колючку. Действие абсолютно бесполезное, так как я был весь утыкан ее острыми сестрицами.

– Мне! – в свою очередь удивился моей непонятливости череп. – Вот слушал бы ты тем, что у тебя по бокам башки торчит, а не седалищем, тогда бы не задавал глупых вопросов!

– Я тебя сейчас сдвину на поясе за спину, – раздраженно рыкнул я. – Вот моему седалищу и будешь рассказывать, раз, по твоему разумению, им я слушаю. Так сказать, прямо на ушко шептать будешь!

Горын лишь молча клацнул челюстью.

– Язык не прикусил? – решил добить я поверженную костяшку.

И, не получив ответа, двинулся дальше, руками и посохом продирая себе дорогу.

Конечно же, болтуна хватило ненадолго. Не прошло и получаса, как он вновь принялся баять. Уже совсем другую историю, совсем про другие времена.

Лесок кончился как-то сразу, без просветов.

Вот минуту назад мы с силой протискивались через паутину кустов, веток и сушняка – и вдруг спустя миг оказались на краю обширного поля. Высокая трава ходила тревожными волнами, гонимая ветром. Небо, тяжелое и набухшее тучами, теперь было видно далеко, до самого края. Там, у горизонта, оно было почти черным, готовое разразиться грозой.

Громыхнуло. Где-то далеко.

В сотне шагов от леска, из которого я выпал, обнаружилась небольшая деревушка. Кажется, подворий в пять, не более. Особо разглядеть не получалось: было до нее несколько сотен шагов, – но и дикое поле вокруг, отсутствие дыма из печных труб и тишина вместо привычного шума людского быта яснее ясного говорили, что селение заброшено.

– Поищем кров, – зачем-то шепнул я. Честно сказать, я порядком выбился из сил в борьбе с кустами, а потому отдохнуть было необходимо. К тому же последние дни я только и делал, что куда-то карабкался, продирался, полз, и нынче одежда моя представляла собой ветхую рванину, сплошь покрытую смесью застывшей грязи и пыли.

– Мне это напомнило одну историю, – мигом включился череп. – Как-то заперли одного молодчика с дохлой чернокнижницей в одной избе, говорят: мол, ты ж ведун, изгоняй…

Но я уже не слушал болтуна, а быстрым шагом, радый податливости разнотравья, держал путь к покинутой деревне.

Громыхнуло еще раз. Уже ближе.

Селение действительно оказалось заброшенным. Причем давно. Избы и амбары изрядно покосились, стали врастать в землю. Бревна, темные от времени и сплошь покрытые гнилушками и лишайником, больше походили на свал бурелома. Крыши хат порядком просели, и даже не пахло уже ни прелым сеном, ни мшелым деревом. Всё выдули ветра. Скорее всего, когда-то подворья были отделены плетнями и заборами, а само село окружал частокол, но теперь все это пообвалилось и утонуло в густых травах. Вся деревня представляла из себя лишь трухлявые остовы хижин, медленно поглощаемых полем.

Гуляет ветер, шумит дикое поле.

Обойдя кругом небольшое поселение, я с сожалением отметил, что ни одной избы, хоть как-то пригодной, чтобы укрыться от непогоды, не осталось. Мертвые развалины.

Мрачное место меня пугало мало, да и злобной нечисти вокруг я не чуял – так, лишь пара-тройка полевичков, – но после многодневных блужданий по лесам все же теплилась надежда скоротать ночь под крышей.

Я было решил уже самому соорудить какой-нибудь схрон, когда чуть поодаль приметил вполне себе приличную баню. Да, она также была трачена временем, перекорежена и темна, но выглядела относительно целой. Недолго думая, я поспешил к ней. С силой дернул просевшую дверь, со скрипом отворил ее и заглянул внутрь.

В нос ударил спертый запах старых бревен и сырости. Прелый аромат подгнивающего дерева будто вывалился наружу тяжелым смрадом. Впрочем, как я и ожидал, баня была целехонька. Ни щелей меж бревен, ни стоячих вод на полу не было. Ладно строили, добротно!

Не рискуя шагнуть внутрь, я вглядывался в полумрак. Прямо за узким предбанником, под низким, черным от копоти и времени потолком, располагались в круг скамьи. В углу покоилась сложенная из кривых валунов печь. То там, то здесь виднелись останки сгнивших ковшиков, бадей и ушат. В общем, баня как баня. Какие в каждом селе. Разве что заброшенная.

– А не попариться ли? – пробормотал я. Эта внезапная шальная мысль вдруг показалась мне такой манящей, сладостной. И так в последнее время доводилось если и мыться, то в ледяных лесных ручьях, а уж когда я в последний раз от души жаром баловался, про то и забыл.

Устал я. Жутко устал.

Череп на поясе дернулся.

– Думаешь, хорошая мысль тревожить баню в заброшенной деревне? – как бы невзначай поинтересовался он. – Я все понимаю. Ведун, гроза злыдней, усмиритель Небыли. Но все же… не кажется ли тебе, что ты ищешь приключений на… то, чем слушаешь?

Честно говоря, у меня не осталось сил препираться с Горыном, а потому я лишь отмахнулся и все же сдвинул костяной кочан за спину. В конце концов, коль обитает тут еще банник, то уважим, попаримся. Да и краюху хлеба уж не пожалею для старичка.

Дрова для растопки найти не составило никакого труда. Побродив по селению, я быстро насобирал бревен, выломал остатки заборов и нанес трухи. Благо деревня раскинулась в поле,