Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт Страница 9

Маркус строил всякое на пару с Гаем. «У меня был отцовский молоток. Супертяжелый. Я пытался не размозжить им пальцы. Боялся». В процессе строительства дома на дереве, Маркус то и дело колебался. «Почему-то мне так ясно запомнилось, как он медленно говорит мне: „Марко, Марко, не надо представлять, как попадаешь по рукам“».

Предчувствие момента может сковать свободу движения. «Видишь гвоздь? – говорил Гай. – Не думай о нем. Будь на дзене». Маркус по-прежнему хранит этот молоток – и эту мысль в сердце. Фразе «будь на дзене» довольно сложно дать определение, но этот совет отца оказался долговечным. Глубокое погружение в собственные мысли не поможет тебе забить гвоздь, крутануть сальто с моста над Рашен-ривер или заколотить данк в матче NBA.

Когда Маркусу было десять, мама его друга записала его в Маленькую лигу бейсбола. Маркусу каким-то непостижимым образом удалось прожить в Америке десять лет и ни разу не увидеть бейсбольного матча. Когда у него спросили, на какой позиции он играл, он ответил «питчером», потому что эта позиция была единственной, о которой он что-то слышал.

Маркусу нравилось ощущение мяча в руке; его партнерам нравилось то, что он умел бросать его с силой, пусть даже ему потребовалось несколько игр, чтобы разобраться в правилах. Вскоре он стал звездой непобедимой команды и заслужил приглашение в лигу для ребят постарше. Спорт стал занимать громадную часть его жизни: бейсбол, футбол, да почти что угодно, во что играют на улице. Поездки на тренировки, униформа и бутсы стали занимать его время наряду с лошадью, собакой и свиньей.

Родители всегда поощряли его. «Я начал изучать экономику, чтобы стать инвестиционным банкиром. Мне нравилась идея ходить всюду в костюме-тройке. Мой отец говорил: „О, это здорово, ты станешь первоклассным инвестиционным банкиром“». Когда Маркус познакомился с химией, она показалась ему невероятно сложной, но у него появилась задумка стать инженером-химиком. «Я был полным лохом. А он говорил: „Ты станешь отличным инженером, Марко“».

Или футболистом. Свой семнадцатый день рождения Маркус проводил на футбольной тренировке в старшей школе Кловердейл. «Я делал упражнение с одним парнем, это была отработка столкновений один на один, – вспоминает он. – Я очень резко рванул на него. Он был крупным парнем. Больше меня». К тому времени Маркус весил 185 фунтов при росте в шесть футов два дюйма.

Они повторили упражнение, но на этот раз Маркус придумал что-то еще интереснее. Маркус играл на позициях фри сэйфти и уайд ресивера и мечтал о футбольной карьере в колледже. «Я посеменил на месте и попер прямо в него. В буквальном смысле в него». Он демонстрирует мне движение. Руки раскинуты, ладони подняты вверх, плечи и бедра работают.

Большой парень повалился на землю, но схватил Маркуса за ногу по ходу дела. Сначала он плечом в падении «вдавил» правую ногу Маркуса. Из-за приложенного усилия колено Маркуса вывернулось, заставив его замереть на месте.

«Я просто стоял там с мячом в руках», – говорит Маркус. Но даже в тот момент внутренний заучка Маркуса никуда не делся: он вспоминал о том, как работает тело. В колене четыре крупные связки, думал Маркус, пока падающее тело его партнера по команде начало вращаться вокруг его сустава. Маркус предпочитает не вспоминать этот момент, но добавляет: «Я в точности помню тот звук».

Примерно в четыре часа пополудни в изумительный день на излете лета для Маркуса наступил конец прежней жизни: семнадцать лет свободного, безболезненного движения остались позади.

Физический надлом спровоцировал и социальный. «В мою палату приходили все. Все было заставлено цветами. Вся палата!» – вспоминает Маркус. В течение недели его тренер нашел другого игрока, которому можно было бросать мяч – им оказался один из лучших друзей Маркуса. Спустя недолгое время с ним начала встречаться подружка Маркуса.

«А потом меня словно забыли, – говорит Маркус. – Словно планета продолжила вращаться, а вот я уже не вращался вместе с ней. Я не разговаривал с одноклассниками. Пропустил четыре месяца школы. На протяжении четырех с половиной месяцев я носил полноразмерный гипс до самого бедра». Он не катался до озера, не играл со свиньей и не исследовал свои шестьсот акров. «Я был в депрессии. Я не знал, какой будет моя жизнь. Это правда. На тот момент мне, семнадцатилетнему, казалось, что жизнь кончена, – говорит Маркус. – У меня будто бы отняли нечто драгоценное. И мне было так больно… очень долгое время. Должен был быть какой-то другой путь».

Маркус читал медицинский журнал Medicine & Science in Sports & Exercise. И начал размышлять. Если существует техника, которая помогает одурачить соперника, выловить рыбу, бросить подачу, то должна быть и техника, которая поможет предотвратить этот ад.

«Когда я выписался, я словно смотрел на белую доску, которая была абсолютно пуста. „Вау“, сказал я. Что-то вроде: потенциал-то безграничный. Я могу отправиться куда угодно».

У него появился проект. Он займется изучением человеческого тела и узнает, как предотвращать травмы. Маркус говорит: «Это большое клише говорить так, знаете: „Все это было к лучшему“. Но это действительно так. Я стал работать намного усерднее. И у меня появилось гораздо больше ясности в отношении того, куда я двигаюсь».

Его родители сказали ему, что у него все получится.

3. Недоброе

В самой дьявольски порочной учебной среде опыт закрепляет лишь ошибочные представления.

Дэвид Эпштейн

К тому времени, как Маркус собрал мозги в кучу, все дедлайны для подачи заявлений в колледж уже истекли. Его мама нашла летнюю программу в Беркли, служившую стартовой ступенькой для поступления в Университет Калифорнии в Санта-Барбаре, причем всего в нескольких часах езды от дома, да еще и в окружении обширных заповедных территорий размером примерно со штат Массачусетс.

Родители Маркуса передали ему сумму, которую успели отложить на его колледж. Триста долларов легко поместились в карман джинсов Маркуса.

Добравшись до Санта-Барбары, Маркус откликнулся на дюжину предложений о работе, получил пять приглашений и согласился на три из них. «Я работал в алкогольном магазине, – говорит Маркус. – А еще в Straw Hat Pizza и в New York Bagel Factory, где пек бублики в пять утра». Немного освоившись, он ушел из пиццерии и остался с двумя работами, наполнявшими его день: за $3,35 в час он делал бублики, а за $3,65 продавал спиртное.

С деньгами и свободным временем у него было туго. Маркус ведь выступал за три спортивные команды. Посещал лекции. А кроме того, ему нужно было