Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт Страница 8

восьми лет. Смертность от болезни сердца была на уровне 588 жертв на 100 тысяч населения. С тех пор статистика по сердечной болезни демонстрирует серьезное падение этого показателя каждое десятилетие. Согласно данным Центра по контролю и профилактике заболеваний в США в 2019-м таких смертей было всего 162 на 100 тысяч человек – падение на 72 %. Это вмешательство считается одним из самых статистически успешных в медицине за всю историю. Результаты исчисляются миллионами жизней ежегодно. Американцы теперь живут в среднем на десять лет дольше.

Когда в Гарвардскую медицинскую школу поступили Маркус и его соседи, фамилии Торндайк и Уайт уже были легендарными. Их работа имела трансформирующий эффект и обрекла на славу кембриджский кампус и госпитали в Бостоне и округе. Но с точки зрения Маркуса, Гарвардская медицинская школа не всегда отражала блистательность своих выдающихся личностей. Временами он находил милитаристский дух и строгую иерархичность учреждения несовместимыми по смыслу со многим из того, чем он сам хотел заниматься. «На этой неделе ты разрезаешь чей-нибудь желудок, – говорит он, – на следующей ты в психиатрическом отделении, а после этого принимаешь роды». Между тем Маркус мечтал о движении: о карабканье в горах, серфинге или забегах по пересеченной местности. Если у него появлялось сорок минут свободного времени, он поднимался пешком по лестнице госпиталя в медицинской униформе. Если в этот момент у него срабатывал пейджер, он приходил осматривать пациентов взмокшим от пота.

Гарвардским студентам преподают изрядный пласт истории медицины. Но история медицины, говорит Маркус, большую часть времени была тем еще злоключением. «В медицине мы то и дело спотыкаемся, – говорит он. – В викторианской Англии хорошо задокументирован тот факт, что богатые там умирали в гораздо более молодом возрасте, чем простолюдины, поскольку практики от медицины слишком активно прибегали… к медицине. Слишком много кровопусканий, слишком много пиявок, слишком много мышьяка». Практика медицины существовала почти что вечно, но Маркус отмечает, что только в период Второй мировой войны эта сфера начала оказывать заметный эффект на человеческое здоровье.

«Я научился быть очень дотошным в научном подходе, – говорит Маркус. – У тебя появляется гипотеза, ты собираешь данные вокруг нее, а потом смотришь, в каком направлении эти данные тебя ведут». Это то, что Уайт привнес в кардиологию, и то, чего, по мнению Торндайка, не хватало спорту. «Очевидная вещь, которая упускалась в контексте применения научного подхода – здоровье мышечно-скелетной системы, – говорит Маркус. – В то время так просто не делали. И во многом не делают до сих пор».

Так же как Уайт искал подсказки в движении сердца за годы до того, как с ним случится приступ, Маркус хотел исследовать движения лодыжек, коленей и бедер – за годы до разрыва ПКС, ахиллова сухожилия или травмы спины.

Лежа на обледеневшей реке Чарльз в то утро, Маркус применял познания в физике для оценки воздействовавших сил. Его расчеты показали то, что все остальные знали и без всяких расчетов: что очень глупо выезжать на велосипеде на замерзшую реку. Медленно и осторожно Маркус и Альберт прокрались к берегу реки, а остаток пути до школы проехали по велодорожке, названной в честь Пола Дадли Уайта.

2. На свободном выгуле

Всегда держи ухо востро – чудо где-то рядом.

И. Б. Уайт

Когда Бера Лайл Вуди умерла в 2003-м, в ее некрологе написали, что родилась она в Коул-Каунти, Оклахома, в 1917 году, перебралась в Арканзас, где ее муж владел магазином, и посещала Церковь Христову.

В некрологе не упоминался важный эпизод из жизни ее сына Гая Т. Вуди – несколько дней, проведенных в пустыне, которые, по воспоминаниям внука Маркуса, радикально повлияли на его дальнейшую судьбу.

«Проходит немного времени, – продолжает Маркус, – и вот он уже перебирается в Биг Сур, где живет в юрте и занимается резьбой по дереву, которое находит в округе. Он стал битником и регулярно тусовался в Сан-Франциско». Гай женился на женщине по имени Рошель; трое их детей росли свободными, как дикие пони.

В 1970-е немало детей околачивалось в Болинасе, спрятанном от глаз посторонних серферском городишке в часе езды на север от Сан-Франциско – совсем недалеко и недолго от кислотных экспериментов Хейт-Эйшбери. Но Лее, Маркусу и Дженне очень повезло. Пока их дом сдавался в аренду туристам, что приносило семье дополнительный доход, сами они проводили летние месяцы на жестком песке под кривыми деревьями на окраине городка – словно персонажи из романа Стейнбека. Они готовили пищу над пламенем костра, засыпали на походных кроватях, дышали шумным морским воздухом и просыпались с первыми лучами солнца.

Иногда Гай водружал Маркуса себе на плечи и неторопливым шагом двигался к рифу с дешевыми удочками наперевес. Они знали, как становиться так, чтобы их тени не пугали морских окуней, и на какую приманку ловить палтуса. «В рыбалке мы были успешнее всех этих богачей с их дорогущим оборудованием», – вспоминает Маркус. Ему нравилось возвращаться с уловом на обед. И нравилось затыкать за пояс богачей.

Тогда же Гай познакомился с Расселом В. А. Ли. Оказалось, что тот не только прогрессивно мыслящий доктор, основатель Стэнфордской медицинской школы и крупный инвестор на рынке недвижимости, – помимо этого Ли был еще и коллекционером предметов искусства. Он предложил Эллиотам бесплатно жить в принадлежавшем ему поместье в долине Драй Крик, которая разрезает необыкновенные горы Майакама в округе Сонома, знаменитые своими поразительными рельефными скульптурами вроде горы Фрог Вумен и гребня Пэнтер. Вместо платы за жилье Ли хотел получить преимущественные права на приобретение творений Гая.

Но Гай не сразу согласился на эту сделку. Ему казалось неправильным жить в чужом доме без оплаты. Поэтому он предложил бартер: Эллиоты будут платить пятьдесят долларов в месяц за проживание в поместье в Престоне площадью шестьсот акров.

Теперь дети семьи Эллиот-Вуди (впоследствии Маркус откажется от приставки «Вуди») резвились на шестистах акрах, засаженных черным орехом, черемухой, лавром и кизилом. На земле располагались дом, родник, гигантская смоковница, озеро и амбар, где можно было заниматься скульптурой. Маркус наловчился метать грецкие орехи так, что мог попасть в любую ветку, на которую ему указывали, освоил езду верхом на несговорчивых свиньях, научился в одиночку обустраивать лагерь на скалистом отроге в дне ходьбы от поместья и правильно группироваться при прыжках со смоковницы в холодную воду. В жаркие дни Маркус скакал галопом на лошади к озеру в миле от дома, а его хаски Кейси следовала за ними по сухой траве, хрустевшей под