Логократия, или власть, захваченная словом - Клемент Викторович Страница 23

Но в тот момент, когда это слово вернулось в небытие, из которого оно появилось, в поисковых запросах интернет-пользователей таинственным образом возникло другое слово: «вокизм». Его популярность растет с головокружительной скоростью. До этого момента количество запросов по этому термину во Франции было настолько незначительным, что его было невозможно измерить 31 . В ноябре 2021 года оно превысило в десять раз пиковый показатель по запросу «исламо-левица» в разгар полемики Видаля. Одно слово явно заняло место другого. На бумаге эти два понятия не являются строго взаимозаменяемыми. Критики «вокизма» утверждают, что прежде всего они осуждают излишества активизма, который под предлогом борьбы с дискриминацией перешел в крайности, непримиримость и попытки ограничить свободу. Но за этой фасадой на самом деле скрывается механизм, очень похожий на тот, который характеризовал борьбу с так называемым «исламо-левизной». И вновь не было дано никакого строгого определения. И здесь термин используется для дискредитации левого крыла политического спектра под прикрытием одного и того же страшилки. Кроме того, и в этом случае никто не заявляет о своей принадлежности к этому осмеянному движению, разве что в насмешку или для того, чтобы перевернуть стигму: «вокизм» — это чистое оружие дискредитации. Более того, динамика его использования следует известной схеме: если изначально он используется против политических деятелей, то очень быстро его начинают использовать для критики академических исследований. Наконец, и что наиболее важно: вновь именно массовое использование этого слова правительством в СМИ способствовало его легитимизации и распространению: «Республика находится на противоположном конце спектра от вокизма»; «Я считаю, что вокизм стал политикой цензуры»; «Я против woke culture» 32 .

Следует отметить, что в отличие от дискуссии об «исламо-левизме», которая была в значительной степени разрешена позицией CNRS, а затем и CPU, существование «wokisme» по-прежнему остается спорным вопросом в академической среде. Напротив многочисленных работ, направленных на то, чтобы доказать, что этот термин является не чем иным, как орудием дискредитации 33 , несколько ученых опубликовали труды, в которых защищают актуальность этого понятия и предупреждают о влиянии, которое оно приобрело в университетах 34 . Не претендуя на окончательное разрешение этого спора, ограничимся замечанием, что эти «анти-woke» работы основаны на доказательствах, которые в академической среде обычно считаются слабыми: накопление анекдотов или свидетельств, аналогии и метафоры, чрезвычайно пластичные определения, намерения, приписываемые без обоснования 35 . Время появления этого термина также вызывает у нас вопросы. Появившись в публичной дискуссии всего через несколько недель после того, как концепция исламо-левизны была широко дискредитирована, трудно не увидеть в этом удобный отход от темы, призванный продолжить подрывную работу, лишенную какого-либо основания. Наконец, невозможно не заметить диспропорцию, принятую этой дискуссией. Многие статьи, некоторые из которых датируются началом 2022 года, говорят о «угрозе woke», «опасности для науки» и даже «опасности для цивилизации» 36 . Однако в начале 2021 года этот термин еще был неизвестен, и почти все статьи, опубликованные на по этому поводу, ограничивались тщетными попытками найти его определение 37 . Странная экзистенциальная угроза, эта «теоретическая тенденция», которую никто не замечал шесть месяцев назад...

Будем снисходительны и на время этого абзаца согласимся рассматривать «вокизм» как спорное понятие, а не как чистое интеллектуальное мошенничество: это не изменит вывод. Очень жаль, что правительство без малейшей осторожности подхватило эту идею, участвуя в распространении и легитимизации термина, используемого для дискредитации политических противников и, что еще хуже, целых областей академических исследований. Результат оказался катастрофическим: вот уже несколько лет французы обсуждают влияние «вокистов», даже не зная, существуют ли они на самом деле.

Угроза «децивилизации»

Эти два примера не являются единичными. Помимо «исламо-левизны» и «вокизма», президентство Макрона способствовало формированию наших повседневных дискуссий вокруг большого количества слов, лишенных строгости, а то и смысла. И эта динамика восходит к самому главе государства. 24 мая 2023 года, когда Франция была потрясена несколькими особенно жестокими происшествиями, Эммануэль Макрон заявил на заседании Совета министров: «Необходимо провести глубокую работу, чтобы противостоять этому процессу децивилизации». » Это слово вызвало немедленную реакцию, и не без причины: речь идет об одном из ключевых понятий Рено Камю, теоретика «великого замещения», неоднократно осужденного за разжигание ненависти по признаку происхождения или религиозной принадлежности ( ), который сделал его названием одной из своих книг — «Децивилизация», вышедшей в 2011 году. Затем этот термин вошел в лексикон крайне правых, которые используют его для подкрепления стереотипов о молодежи из рабочих кварталов, часто имеющей иммигрантское происхождение, которую они представляют как менее «цивилизованную», чем «коренные французы». Сама Марин Ле Пен ликует: «Эммануэль Макрон в очередной раз подтвердил нашу правоту в том, что мы делаем 38 .»

Под градом критики Елисейский дворец сначала опроверг любые заимствования у крайне правых: «Президент не повторяет концепцию: это реальность 39 .» Это утверждение является двойным обманом. Во-первых, рост насилия не является само собой разумеющимся. Социологи Рене Зауберман и Филипп Роберт, специалисты по преступности, напротив, считают, что уровень насилия остается на исторически низком уровне: количество физических нападений в целом стабильно, а уровень убийств за тридцать лет снизился вдвое, несмотря на очень небольшой рост в 2023 году 40 . Правда, измерение преступности остается в социологии сложной задачей, и можно было бы привести другие цифры, отражающие более контрастную реальность. Тем не менее, категоричное утверждение о том, что рост насилия является «реальностью», в лучшем случае вызывает сомнения, а в худшем — является ошибочным. Тем более что даже если бы насилие действительно значительно увеличилось (а это не так), то все равно оставался бы большой разрыв, прежде чем его можно было бы назвать «процессом децивилизации». Переход от фактического наблюдения к теоретическому концепту предполагает, в действительности, согласие на строгий подход: необходимо быть в состоянии показать, что факты, на которые вы опираетесь, не являются единичными случаями, представить точное определение концепции, которую вы намереваетесь применить к ним, а затем продемонстрировать, что она действительно отражает ситуацию наиболее адекватным образом. Стоит ли уточнять, что ни Эммануэль Макрон, ни Елисейский дворец не потрудились выполнить хотя бы один из этих шагов?

Под давлением критики правительственный спикер Оливье Веран пытается сделать шаг в сторону: «Слово «децивилизация» было использовано еврейским социологом Норбертом Элиасом, который описывал влияние подъема нацизма на наши общества. Это не является прерогативой Рено Камуса или крайне правых 41 !» На первый взгляд, это утверждение совершенно верно. Норберт Элиас действительно использовал термин «децивилизация» в двух своих основных работах: «О процессе цивилизации» (1939) и, прежде всего, «Немцы» (1990). Однако Эммануэль Макрон, похоже, дает ему очень личное