Логократия, или власть, захваченная словом - Клемент Викторович Страница 21

иногда слышу дискуссии, которые ведутся в настоящее время. Я не занимаюсь политикой, я не знаю, это правая или левая политика. Я знаю, что она работает». По сути, в этом нет ничего, чего бы глава государства не повторял уже много раз: он заявляет о «прагматизме» и «здравом смысле», которые, по его мнению ( ), ставят его выше «идеологов» левого и правого толка. Однако одна фраза звучит особенно резко: президент Республики, который «не занимается политикой»? Сама абсурдность этого утверждения достаточно, чтобы раскрыть то, что скрывается за ширмой «здравого смысла»: решения, отстаиваемые главой государства, являются в высшей степени политическими, безусловно, заслуживающими уважения, эффективными, что еще предстоит доказать, но всегда спорными и по своей природе поддающимися альтернативам.

«Плоские экраны», пустые аргументы

Дело о «плоских экранах» наглядно иллюстрирует разрушительные последствия такой риторики. 29 августа 2021 года министр национального образования Жан-Мишель Бланке был спрошен о пособии на начало учебного года. Некоторые парламентарии выразили обеспокоенность тем, что оно может быть использовано не по назначению семьями-получателями. Министр согласился: «Если посмотреть правде в глаза, то мы хорошо знаем, что в сентябре продажи плоских экранов выше, чем в другие месяцы. » Вся тяжесть доказательства заключается в этом знаменитом «мы хорошо знаем»: три маленьких слова, которые вместо построенной аргументации апеллируют к якобы общепризнанным фактам. Оказывается, в данном случае факты обманчивы. Исследования показывают, что август и сентябрь являются периодом спада продаж телевизоров, поскольку семьи сталкиваются с расходами, связанными с началом учебного года. Что касается самого пособия, то, по оценкам Фонда семейных пособий, более 95 % его используется для покупки школьных принадлежностей и одежды 13 . Как показывает социолог Дени Коломби, призыв к здравому смыслу в данном случае является ни чем иным, как призывом к предрассудкам: стигматизацией бедных людей, которых всегда подозревают в том, что в лучшем случае они плохо распоряжаются своими деньгами, а в худшем — являются ленивыми бездельниками, роскошно живущими за счет государства 14 .

На следующий день, столкнувшись с огромным разрывом между своими словами и фактами, Жан-Мишель Бланке сначала признал, что импровизировал: «Я не планировал говорить об этом, это журналист задал мне вопрос. » Но затем он все же настаивал, по-прежнему полагаясь исключительно на здравый смысл: «Мы хорошо знаем, что в некоторых случаях, и здесь, напротив, это очевидно для всех, такие вещи случаются, мы хорошо знаем, что с того момента, как вы даете деньги в евро, вы не можете быть уверены, что 100 % людей потратят их на детей. Это правда: если хотите, пойдем в супермаркет на следующей неделе!» Безудержное повторение призывов к здравому смыслу — «мы хорошо знаем», «это очевидно», «каждый может это увидеть», «это правда» — лишь маскирует полное отсутствие аргументов, подкрепленных источниками.

Еще более тревожно то, что в то время как статьи с проверкой фактов накапливаются 15 , сам президент Республики решает прийти на помощь своему министру: «Мы были бы слепы или наивны, если бы думали, что все, что каждая семья получает в качестве пособия на школьные принадлежности, тратится на покупку школьных принадлежностей и книг для детей 16 . » Вновь призыв к здравому смыслу – «мы были бы слепы или наивны» – заменяет собой любую аргументацию, на этот раз из уст главы государства.

Мудрость «мясников-колбасников»

Этот эпизод далеко не единичный, он отражает тенденцию, наблюдаемую с 2017 года как у президента Республики, так и у его министров 17 . Эта тенденция иногда заходит гораздо дальше, вплоть до того, что ее используют для дискредитации результатов научных исследований, если они имеют смелость не нравиться властям. Министр внутренних дел Жераль Дарманен, например, построил часть своей медийной известности на осуждении «одичания» французского общества. Однако работы социологов и исследования Института национальной статистики и экономической аналитики (INSEE) сходятся в том, что уровень преступности в стране в целом остается стабильным 18 . Это противоречие нисколько не беспокоит министра. На вопрос журнала L’Express о разнице между его заявлениями и имеющимися данными он дал ответ, который войдет в анналы антиинтеллектуализма: «Я очень люблю опросы о виктимизации и экспертов из СМИ, но предпочитаю здравый смысл мясника из Туркуэна 19 . » Эта формулировка очень показательна. Она явно противопоставляет два источника легитимности: с одной стороны, научные исследования и их строгие протоколы, с другой — народную мудрость, воплощенную в архетипичной фигуре «людей с места событий». Одним небрежным штрихом академические работы и официальные статистические данные приносятся в жертву здравому смыслу.

Его преемник на посту министра внутренних дел Бруно Ретайо продолжает эту традицию с удвоенным рвением. В интервью программе Complément d’enquête в январе 2025 года он настойчиво утверждает, что существует связь между преступностью и иммиграцией — рефрен, который он повторяет уже много лет. Журналист Тристан Валеккс противопоставил ему записку CEPII, официального органа, подчиненного премьер-министру, в которой говорится: «Исследования единодушно приходят к выводу об отсутствии влияния иммиграции на преступность 20 .» Ответ министра был лаконичным: «Ну, реальность опровергает ваше исследование».

Эти впечатляющие примеры являются лишь крайним проявлением более общей тенденции, наблюдаемой при президенте Эммануэле Макроне: приоритет отдан свидетельствам над научными исследованиями, практическому опыту над данными, чувствам над реальностью. Интеллектуальная строгость уступает место здравому смыслу. Политические речи больше не строятся на твердо обоснованных аргументах, а на удобных для утверждения очевидностях. Граждане получают подтверждение своих предрассудков, а не поощрение к переосмыслению своих убеждений. С тактической точки зрения этот маневр может показаться грозным: он льстит аудитории, использует очевидные факты, обходит противоречия. С этической точки зрения он подрывает сами основы демократической дискуссии. Дискредитируя легитимность научных работ, он отвергает фактическую основу, на которой строится наша публичная дискуссия. Здравый смысл, возведенный в ранг догмы, становится гробоведом здравого смысла.

Опустошение слов

Эпоха постправды не ограничивается тем, что нарушает отношение к реальности или науке: она нападает на сам язык. Мобилизующие концепции, которые накладывают приятные коннотации на исчезающее определение, как мы видели, притупили дискурсы своей намеренной неопределенностью. Но у них есть и симметричный э : концепции-пугала. Слова, лишенные смысла, но полные ярости, которые не стремятся привлекать и объединять, а исключать и стигматизировать. Они являются риторическим оружием, позволяющим бичевать политического противника или социальную группу: «система, фашисты, бобо... Иногда эти термины происходят от конкретных концепций, но их политическое использование в конечном итоге лишило их всякой сущности, и они стали универсальными понятиями: каждый может проецировать на них то, что он ненавидит, поместить в них свои страхи, кристаллизовать в них свои обиды.