Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий Страница 14

В Деян. 11:2–3 тоже описан подобный спор, только там претензии к Петру предъявляет противоположная сторона, т. е. некоторые верующие из иерусалимской общины: «И когда Петр вернулся в Иерусалим, то братья из числа обрезанных иудеев стали попрекать его такими словами: "Ты ходил в гости к необрезанным и даже ел за их столом!"».

Отдельный вопрос – как соотносится антиохийский инцидент с апостольским собором, описанным в 15-й главе Деяний: он постановил, что христиане из числа язычников не должны соблюдать Моисеев закон, и наложил на них лишь ряд легких ограничений. Состоялся ли собор раньше или позднее инцидента, и если позднее, то не был ли реакцией на него?

Из текстов ВЗ, включая неканонические/второканонические, мы видим, что для строго правоверного иудея совместная трапеза с язычниками была недопустима: Дан. 1:8; Иуд. 12:17–19; Тов. 1:10–11. Главным опасением было возможное посвящение пищи и питья языческим богам, вследствие чего трапеза становилась «идоложертвенной», а сотрапезники – участниками языческого жертвоприношения. Данн также полагал[61], что речь могла идти о неуплате десятины: еду, с которой не уплачена десятина, строго говоря, нельзя употреблять. Соответственно, в глазах членов иерусалимской общины, пришедших в Антиохию, совместные трапезы бывших язычников и иудеев выглядели недопустимыми, и Петр поддался их давлению, что вызвало негодование Павла. Схожего мнения придерживался Эд Сандерс[62].

И мы не знаем, почему, собственно, кто-то вообще приходил от Иакова, т. е. из Иерусалима. Были это случайные путешественники или, напротив, представители иерусалимской общины, пришедшие с официальным визитом? Взяли ли они на себя роль инспекторов, проверявших чистоту веры антиохийской общины, или были скромными ее гостями? Иными словами, вступил здесь Павел в открытый конфликт с иерусалимлянами, поставил ли под сомнение их авторитет, или это был всего лишь обмен частными мнениями?

Данн считает, что для Павла требование полностью соблюдать закон Моисея означало отказ от важнейшего принципа «спасение через веру», потому он противостал Петру и упомянул это разногласие в Послании галатам. К тому же Павел мог увидеть в этом нарушение той самой договоренности, о которой говорил в Гал. 2:9: теперь Петр отказывает христианам из язычников в общении, возможно даже евхаристическом, поскольку на этих трапезах могло совершаться преломление хлеба, т. е. евхаристия.

Кстати, когда Павел говорит, что Петр сам не живет по-иудейски, что он имеет в виду? С одной стороны, это может быть отход от строгих правил в определенных ситуациях, например совместная трапеза с верующими из числа язычников, чтобы не обижать их отказом. Но ведь тут можно увидеть и полный отказ от соблюдения Моисеева закона (для чего, впрочем, текст не дает надежных оснований).

Иными словами, какова была позиция самого Петра? В 10-й главе Деяний мы видим подробный рассказ о том, как Петр посещает римского центуриона Корнилия и крестит его вместе со всеми домашними, причем на них тут же сходит Святой Дух. Характерная деталь – Петру надо сначала удостовериться, что Корнилий может принять крещение, хотя он не иудей. Петра убеждает в этом видение, связанное как раз с нечистой для иудеев пищей, которую Бог прямо объявляет чистой. В 10-й главе приведена целая речь Петра, где он рассуждает об этом, и более того, в следующей, 11-й главе он в споре с иерусалимскими верующими из числа иудеев подробно пересказывает всю эту историю и доказывает свою правоту: с бывшими язычниками можно и нужно есть за одним столом, если они стали верующими.

Все так, но автор Книги Деяний – не Петр, а Лука, спутник и помощник Павла, и он, скорее всего, излагает точку зрения Павла и подчеркивает, что и Петр был на его стороне. Учитывая, что Лука вообще любит «гармонизировать» свое повествование и описывать полное единство всех верующих, мы не можем быть уверены, что этот рассказ точно отражает отношение Петра к вопросу о совместных трапезах с бывшими язычниками.

Еще один автор, Бенгт Холмберг, предложил отказаться от психологических реконструкций в пользу социальных[63]. С его точки зрения, Иаков как глава иерусалимской общины настаивал, что верующие из числа иудеев и язычников должны держаться самостоятельно: иудеи должны соблюдать закон, но не требовать этого от язычников. Следовательно, его претензии были направлены не против необрезанных христиан из язычников, а скорее против христиан из иудеев, которые пошли на нарушение требований закона. Павел, в свою очередь, настаивал на том, что верующие из иудеев должны отказаться от соблюдения закона ради единства с собратьями из числа язычников.

Магнус Цеттерхольм, перечислив разнообразные объяснения, предлагает свое собственное[64]. Он обращает наше внимание, что Павел приводит этот эпизод в контексте полемики по поводу обрезания. Основной посыл этого послания таков: верующие из числа язычников ни в коем случае не должны его совершать! Если обратиться к риторической структуре послания, то этот пассаж выглядит как типичный случай narratio – риторически значимого повествования о событии, которое позволяет оратору полнее изложить свой аргумент. Кроме того, он полагает, что этот эпизод мог обсуждаться Павлом в контексте эсхатологических ожиданий – ср. Деян. 15:1–5, где открыто высказывается точка зрения, будто обрезание есть непременное условие для спасения. Соответственно, Павлу крайне важно опровергнуть ее и в данном случае, тем более что совместная (евхаристическая?) трапеза тоже имеет свой эсхатологический смысл: люди собираются на нее в предвкушении трапезы в Царствии.

В любом случае перед нами только один рассказ об этом происшествии, причем мы слышим версию именно той стороны, которая оставила за собой последнее слово – а именно Павла. Мы не можем быть уверены, что те самые неназванные члены иерусалимской общины или даже Петр во всем согласились бы с его оценками. Если бы у нас были независимые рассказы об этом происшествии от имени Петра и от имени неназванных иерусалимлян, мы могли бы выстроить объемную картину, но это, увы, невозможно.

Кстати, неудивительно, что этот вопрос возник именно в Антиохии, одном из крупнейших городов империи со значительным иудейским населением, к тому же Антиохия стала центром христианской миссии среди язычников, о чем мы еще поговорим в разделе 5.3. Возможно, в других городах возникали схожие проблемы, но они не выносились на широкое обсуждение, да и не были настолько остры. Обычно большие споры начинаются в больших городах.

Итак, наше понимание этого отрывка сильно зависит от того, как мы ответим на следующие вопросы:

● Насколько рассказ Павла риторичен и в какой мере он отражает реальный ход событий?

● По каким именно причинам члены иерусалимской общины неодобрительно относились к совместным трапезам с