Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий Страница 15

● Какова вообще была роль этих иерусалимлян?

● Была ли у Петра (и затем Варнавы) своя осознанная позиция и если да, то какая, или они просто уступили давлению со стороны иерусалимлян?

● Что имел в виду Павел, когда говорил, что Петр «живет не по-иудейски»?

● Чем закончился этот спор, пришли ли его участники к единому мнению и если да, то к какому?

● Насколько значима была эта проблема для других общин за пределами Антиохии и Иерусалима?

● В какой мере эта история повлияла на апостольский собор, описанный в Деян. 15?

● В какой мере иерусалимская община, состоявшая из поверивших в Иисуса иудеев, готова была общаться с христианами из язычников после этого инцидента?

К сожалению, исходя из самого текста мы можем получить только гипотетические и довольно субъективные ответы на все эти вопросы. Но мы вполне вправе сделать предположение: среди первых христиан существовали разные мнения о возможности совместных трапез и, следовательно, евхаристического общения между христианами из иудеев и из язычников. Для Павла и его сторонников это был вопрос первостепенной важности, они были уверены в возможности и необходимости такого общения. Но, очевидно, их точку зрения разделяли не все, и здесь Павел приводит рассказ, подходящий как иллюстрация к его собственной модели; судить о том, насколько с его пересказом согласились бы прочие участники этого события (особенно Петр), мы не в состоянии.

1.5. Пример: Гимн для филиппийцев

Другой яркий пример – так называемый христологический гимн из Послания филиппийцам (2:6–11). Этот отрывок – одно из самых трудных мест в НЗ. Гимном его называют по той причине, что перед нами, возможно, не оригинальное творение Павла, а цитата из какого-то раннехристианского гимна или иного текста, возможно созданного на арамейском языке в иудеохристианской среде, настолько текст стилистически отличается от обычных сочинений Павла[65]. Впрочем, Павел в любом случае приводит этот текст как часть своего собственного послания. Вот он:

…ὃς ἐν μορφῇ θεοῦ ὑπάρχων οὐχ ἁρπαγμὸν ἡγήσατο τὸ εἶναι ἴσα θεῷ, ἀλλ᾽ ἑαυτὸν ἐκένωσεν μορφὴν δούλου λαβών, ἐν ὁμοιώματι ἀνθρώπων γενόμενος· καὶ σχήματι εὑρεθεὶς ὡς ἄνθρωπος ἐταπείνωσεν ἑαυτὸν γενόμενος ὑπήκοος μέχρι θανάτου, θανάτου δὲ σταυροῦ. διὸ καὶ ὁ θεὸς αὐτὸν ὑπερύψωσεν καὶ ἐχαρίσατο αὐτῷ τὸ ὄνομα τὸ ὑπὲρ πᾶν ὄνομα, ἵνα ἐν τῷ ὀνόματι Ἰησοῦ πᾶν γόνυ κάμψῃ ἐπουρανίων καὶ ἐπιγείων καὶ καταχθονίων καὶ πᾶσα γλῶσσα ἐξομολογήσηται ὅτι κύριος Ἰησοῦς Χριστὸς εἰς δόξαν θεοῦ πατρός.

Он в Божьем образе пребывал, но не замышлял Он присвоить равенство с Богом: Он Сам унизил Себя, принял образ раба, уподобился человеку, на вид – как любой из людей. Он смирил Сам Себя, послушный Отцу во всем, вплоть до смерти – смерти на кресте. Потому Бог и возвысил Его и превознес Его имя превыше прочих имен, чтобы перед именем Иисуса все преклонили колени на небесах, на земле и в преисподней, чтобы каждый язык открыто признал Иисуса Христа Господом во славу Бога Отца.

Перевод в данном случае неоднозначен, потому что греческое выражение οὐχ ἁρπαγμὸν ἡγήσατο τὸ εἶναι ἴσα θεῷ можно перевести минимум двумя способами, притом едва ли не противоположными:

● не замышлял Он присвоить равенство с Богом;

● не присвоил Он лишнего, считая Себя равным Богу.

В первом случае получается, что в земной жизни Христос был подчинен Отцу и не добивался равенства (низкая христология), во втором – что он сознавал Свое равенство с Отцом и в этом был совершенно прав (высокая христология). Есть, разумеется, и немало промежуточных или вовсе экзотических прочтений. Например, Камилла Фокан[66] понимает этот текст так: Иисус не видел никакого преимущества в том, чтобы его считали равным Богу.

Кстати, можно сравнить этот гимн с похожим гимном в Кол. 1:15–20, но там про Иисуса однозначно сказано, что он обладает божественным достоинством и соучаствует в творении мира, да и терминология там иная.

В этом гимне звучит совершенно иной богословский язык, нежели тот, на котором написан ВЗ, или тот, на котором в начале IV в. окончательно будет сформулировано никейское богословие. Иисус здесь в том или ином смысле обладает «формой» (μορφή) Бога и одновременно раба. От человека у него – подобие (ὁμοίωμα) и вид (σχῆμα), словно речь идет о некоем греко-римском божестве, принявшем облик человека. Для сравнения: в греческом переводе ВЗ человек сотворен «по образу и подобию» Бога (κατ᾽ εἰκόνα καὶ καθ᾽ ὁμοίωσιν, Быт. 1:26), т. е. употреблены два других слова, хотя одно из них однокоренное тому, что встречается в послании.

Несмотря на это, Данн считает, что здесь Иисус сравнивается с Адамом[67]. Разумеется, у Павла есть вполне развернутое учение о Христе как о Новом Адаме (Рим. 5:12–19; 1 Кор. 15:45–49), но, пожалуй, было бы некоторой натяжкой полностью переносить его сюда, тем более что и язык нашего отрывка заметно отличается от языка Рим. и 1 Кор. Возражая Данну, Стефен Фаул приводит в качестве непосредственного контекста слова о страдающем Отроке Господнем из Ис. 52:13–53:12[68].

А Стефан Жубер считает, что слово μορφή здесь выступает как синоним слова εἶδος, «вид»[69]. Он отмечает, что для человека греко-римской культуры богам, даже когда они принимали облик человека, был свойствен особый внешний вид, по которому их можно было распознать и в этом обличье. Соответственно, Иисус, обладавший этим божественным образом, добровольно отказался от него, смирив себя. Возможно, выбирая такие выражения, Павел подстраивается под ожидания своей аудитории, хорошо знакомой с мифологемами и философскими концептами греко-римской античности.

Больше всего вопросов вызывает слово ἁρπαγμός. Ясно, что оно обозначает некое присвоение качества, но имеет ли оно здесь отрицательную коннотацию «неправомерное хищение»? И чего, соответственно, не делал Иисус: (а) не присваивал себе неправомерного равенства с Богом; (б) не считал свое равенство с Богом чем-то неправомерным или (в) просто не держался за это равенство? От ответа на этот вопрос будет зависеть и ответ на следующий, который выглядит для многих ключевым: называл ли в этом послании Павел Иисуса Богом и если да, то в каком смысле?

На эту тему ведется долгая дискуссия, здесь будут названы лишь некоторые наиболее существенные моменты. Традиционная точка зрения представлена в Синодальном переводе: «не почитал хищением быть равным Богу»; т. е. Иисус был равен Богу и не видел в этом ничего непозволительного.

Рой Хувер предложил иное решение: слово ἁρπαγμός здесь выступает частью идиоматического оборота, встречающегося в других греческих текстах[70]. По Хуверу, оно вполне нейтрально и обозначает некую выгоду, которую Иисус не стремился получить. Эта точка зрения была принята многими,