Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи Страница 14

– Что, Мич?

– Я видел, как она стояла ночью под полной луной, прямо перед домом старой ведьмы. Вокруг нее летало что-то похожее на пепел…

Он нахмурился, и взгляд его стал отрешенным, как будто эта деталь все еще смущала его.

– Думаю, ее туда затянуло. Как будто она ходила во сне или, может быть, только наполовину проснувшись. И я увидел, как что-то темное вошло в нее. Она просто… вдыхала это, как дым…

– Это тебе тоже приснилось?

– Это был не сон! – Мич так резко стукнул кулаком по столу, что я даже вздрогнул. – Ничего из этого не было сном. Теперь я точно знаю.

Он положил руки на стол ладонями вверх, и я увидел свежие порезы от локтя до запястья, пересекавшиеся, как решетка.

– Эти порезы не смогли бы появиться во сне, Эндрю. Я порезал себе руки, вытаскивая эту чертову штуку из земли прошлой ночью! Может, спасательного троса больше и нет, но эти порезы настоящие. А хромаю я потому, что упал со скалы и вывихнул лодыжку. Сегодня утром я проснулся на пляже. Мне просто не могло все это привидеться, Эндрю.

– Так, значит, тебе пришло видение? Ты можешь предположить, что оно значит?

Он задумался, уставившись в темный угол комнаты.

– Я даже не знаю, можно ли это назвать видением… Это было скорее похоже на передачу по телевизору. Только транслируемую на поверхность воды. Я же не просто так назвал это отражением.

– Воды? Ты тогда был на пляже?

Мич нахмурился и откинулся назад, вытирая липкие руки о джинсы. Затем он поднялся, и ножки стула вновь заскрежетали по полу. Мухи, ползавшие вокруг люстры над нашими головами, разом исчезли, скрывшись где-то в глубине дома.

– Тебе это не понравится, – сказал Мич и вышел из кухни. Я последовал за ним в темный коридор, ведущий в дальнюю часть дома. По пути провел рукой по стене в поисках выключателя и нашел его, но это оказалось бесполезно: Гил, может, и убедился, что в дом провели электричество, но лампочки заменить забыл.

Запах гнили становился все сильнее, от него аж слезы выступали на глазах. Я ощущал его почти физически.

Тут я увидел комод у стены – и удивился. Он всегда стоял в кабинете отца, но теперь почему-то оказался в коридоре. В полумраке я чуть на него не налетел.

– Помоги-ка… – Мич стал толкать комод плечом. – Сюда я сумел его дотащить, но с больной лодыжкой оттащить назад уже не смогу.

– Что он вообще тут делает?

– Я думал, это его задержит… Ага, щас…

Мне не понравился тон, которым он это сказал. Вместе мы оттащили комод на пару метров в сторону. За ним оказался узкий проем, ведущий в подвал – точнее, самый настоящий погреб: маленькую комнатку, до дрожи пугавшую меня в детстве, с черными каменными стенами и грязным полом, пачкавшим подошвы ботинок. Я совсем забыл, что в доме было это помещение.

Дверь в погреб была довольно узкой. Ее деревянная рама уже давно облупилась и нуждалась в покраске.

Дверная ручка отличалась от всех латунных ручек в этом доме – ромбовидная, из граненого стекла, холодного на ощупь в любое время года.

– Что там, Мич?

– Заходи… – Он указал на дверь. – Как спустишься, сам все поймешь.

Я схватился за холодное стекло и резко повернул ручку. Петли, которые уже много лет не смазывались, заскрипели, дверь открылась, и…

…и я тут же почувствовал ужасающий запах.

«Куриные шеи» – вот с чем сравнил эту вонь Гил Уоллес. Я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть эту догадку, но в подвале явно лежало что-то давно мертвое.

Ужасная, омерзительная мысль пришла мне в голову. Я взглянул на безумные глаза Мича, на язвы в углу его рта. На шрамы на руках, которые он постоянно чесал. На грязь под его ногтями и в костяшках пальцев… Он дрожал от напряжения.

В детстве он спас жизнь крошечной птичке, а вот подростком стал их дичайше бояться и начал хранить в банках дохлых лягушек…

– Что ты натворил, Мич?

– Не бойся, Энди. Спускайся и посмотри.

– Мич…

Он отошел так далеко, что я не видел его за занавесом темноты. Я повернул голову, вновь уставившись в черный проем, за которым была лестница, ведущая в подвал. Я вспотел, во рту пересохло. Все мое естество кричало, что мне ни в коем случае нельзя туда спускаться. Но я ничего не мог с собой поделать, поэтому поставил сначала одну ногу, потом другую на деревянные ступеньки и медленно зашагал вниз, в эту жуткую яму.

В какой-то момент я замер: показалось, что раздался какой-то механический писк, но, когда я прислушался, он уже замолк. Я ощупал стену в поисках выключателя – и тут же вспомнил, что его там нет: чтобы включить одинокую лампочку, освещавшую подвал, нужно было потянуть за тонкую цепочку.

Я сделал еще шаг – и тут же закрыл лицо рукой, не в силах выносить эту жутчайшую вонь. Еще шаг – и нога коснулась тепловатой жидкости. Тут же вернувшись на предыдущую ступеньку, я достал телефон, включил фонарик и направил луч света вниз.

Подвал был залит водой – черной, густой, напоминавшей чернила кальмара. Она лениво плескалась на лестницу и на каменные стены. На поверхности плавали мерзотные коричневые пятна. Видимо, именно от этой стоячей воды и исходил этот зловонный запах.

Позади меня заскрипела лестница. Я обернулся, увидев, как Мич отстраняется от света моего телефона.

– Что, черт возьми, тут произошло, Мич?

На мой вопрос он ответил вопросом:

– Ты никогда не думал, что, возможно, мы все умерли той ночью? Не только Роберт, но вся наша пятерка? Что мы – призраки, просто существующие в этом мире, не зная иного выхода? А может, я умер прошлой ночью, упав с той скалы, а ты стоишь и общаешься с покойником.

На поверхность всплыл тонкий пучок черных водорослей. Они лениво покачивались на воде, словно живые. Я застыл, наблюдая за ними.

– Мне от него не сбежать, – произнес Мич. – Я уже давно с этим смирился. Он от меня чего-то требует, и я не могу этому сопротивляться. Да и не хочу. Я устал. Все равно это бессмысленно…

– Что ты натворил, Мич?

Наступило долгое молчание, и только раскаты грома прерывали повисшую между нами тишину.

– Мне кажется, он хочет, чтобы я что-то нашел. Не знаю, что именно. Но ему очень нужно, чтобы я эту штуку отыскал.

Я молча наблюдал за змееподобным пучком водорослей, колышущемся на поверхности воды.

– Давай