Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи Страница 15

* * *

Я предложил Мичу занять спальню отца, и он даже обнял меня от радости. Еще я разрешил ему принять душ, и он провел там целый час, расходуя горячую воду. Когда он закончил, то, не сказав ни слова, побрел по коридору, окутанный облаком пара, оставляя мокрые отпечатки на полу. Как будто вообще забыл о моем существовании.

Я стоял в коридоре не двигаясь и чувствовал отвратительный запах из подвала.

Нахлынули воспоминания о том, каким был Мич в детстве, о том дне, когда мы встретились на пляже и стояли на коленях перед несчастной птицей.

Тогда он говорил слегка шепелявя, просовывая язык через передние зубы при произнесении звука «с». Хранил пакет с опилками от карандашей – говорил, что ему очень нравится их запах. Через несколько лет опилки сменились травкой, которую он продавал на парковке школы.

«Господи, Мич…»

На минуту у меня перехватило горло от воспоминаний.

* * *

В ту ночь над Кингспортом разразилась страшная гроза. Я ворочался в постели, ощущая, как меня охватывает холодный ужас. Я с трудом смог заснуть, постоянно просыпаясь в абсолютной уверенности, что кто-то зашел в спальню, навис надо мной – и вода с его лба капает мне на лицо. Слышал шаги в коридоре, недоумевая, зачем Мич бродит там поздно ночью. Потому что ну кто еще…

(фантом)

…это мог быть?

Кто-то тихонько прошел в мою комнату и двигался вокруг моей кровати, проникая в мой полусон.

Становилось все тяжелее дышать – легкие наполнялись морской водой, я захлебывался ею. А потом почувствовал четкий запах серы от взорвавшихся фейерверков. Задержав дыхание, я резко взглянул на приоткрытую дверь. Слушая, как вода булькает в легких, я, как напуганный маленький мальчик, ждал, что дверь вот-вот распахнется – и в комнату проникнет светящаяся белая сфера-глаз, и дым заструится из пустой глазницы: шшш… шшш… И в этот момент…

Я проснулся от раскатов грома, сотрясавших весь дом. Гроза так разбушевалась, что я четко слышал порывы усиливающегося ветра. Я встал с кровати, вышел в коридор и увидел, что парадная дверь открыта. На улице сверкала молния, а капли дождя вовсю летели в дом. Я закрыл дверь и пошел дальше, чтобы проверить, на месте ли Мич. Тогда я и заметил свежие мокрые следы, ведущие дальше по коридору.

Дверь в спальню отца была открыта. Я заглянул внутрь и включил свет. Мич пропал. Признаться, пока я стоял в этой комнате, в моей голове даже промелькнула мысль: «А был ли тут Мич вообще?»

Ты никогда не думал, что, возможно, мы все умерли той ночью? Не только Роберт, но и вся наша пятерка? Что мы – призраки, просто существующие в этом мире, не зная иного выхода? А может, я умер прошлой ночью, упав с той скалы, а ты стоишь и общаешься с покойником.

Неужели я действительно весь вечер общался с призраком?

«Хватит, – приказал голос в моей голове. Голос Ребекки. – Прекрати».

Я направился назад в свою спальню, но по дороге заметил в мокрых следах нечто необычное. Они шли не от открытой двери, за которой лил дождь. И не из ванной. Наоборот. Казалось, будто что-то выбралось из воды в подвале – и вышло наружу из моего дома.

II

В 2003 году, примерно на второй неделе знойного июля, мужчина по имени Бримли отправился в Кингспорт, чтобы купить сыну пикап. Сын этот – тихий, безынициативный парнишка, не интересовавшийся ни спортом, ни противоположным полом, ни чем-то еще, чем мог бы увлекаться молодой человек его возраста, – пару месяцев назад получил водительские права, вот Бримли и подумал, что с собственной машиной парню будет проще впечатлить девчонку. Или хотя бы завести друзей.

Предложенный Бримли автомобиль оказался старым пикапом с огромной трещиной в лобовом стекле. Не особо симпатичная машинка (как и ее будущий владелец, честно говоря).

– А что с ней случилось? – спросил Бримли, указывая на лобовое стекло.

Продававший машину подросток – ровесник сына – пожал плечами.

– Камень попал.

– Ремонт обойдется в копеечку, – начал торговаться Бримли, который много лет занимался продажами.

– Мне просто нужно от него избавиться.

– Готов снизить цену вдвое?

Бримли задал бы этот вопрос в любом случае, вне зависимости от состояния пикапа. Но с этой машиной такое предложение звучало вполне логично.

Он огляделся по сторонам в поисках родителей подростка или хоть каких-либо взрослых поблизости. Но, кроме полицейской машины, припаркованной на улице, они были одни.

Пацан легко согласился снизить цену, и в итоге Бримли заплатил ему всего две сотни. Домой он вернулся, думая, что совершил чертовски выгодную сделку.

Шесть

Примерно в то время, когда я смотрел на мокрые следы в прихожей отцовского дома, моя подруга детства, Антигона Майронн, уже засыпая в собственной спальне, внезапно услышала шаги. Судя по звуку, кто-то уверенно прошел в комнату и остановился возле ее кровати. Тиг не стала ни поворачиваться, ни даже открывать глаза. Лишь пробормотала, чтобы дочка ложилась рядом с ней.

За последние недели она так к этому привыкла, что ей даже не пришлось полностью просыпаться; в своем прекрасном сне Тиг шла по залитому солнцем полю, хоть в реальности за окном раздавались раскаты грома.

Уже месяц, а то и дольше Бонни мучилась от кошмаров. Ложась спать, Тиг уже знала, что девочка в какой-то момент ляжет рядом с ней. Но в ту ночь все пошло иначе. Она не чувствовала, как дочка забирается в постель, как под ней легонько подрагивает матрас, как холодные ноги Бонни слегка касаются ее лодыжек.

Тиг все же повернулась и открыла глаза. В комнате никого не было.

– Бонни? – Тиг села. На смену прекрасному сну про поле и цветы пришли темнота и тихий стук дождя по стеклу. Она оглядела спальню.

За окном сверкнула молния, оставляя полоски бело-синего света на полу возле кровати. Но больше ничего не было видно.

Тут Тиг услышала тихое звяканье велосипедного звонка из комнаты дочери. Она облегченно выдохнула, удивившись, почему вообще решила, что девочка пришла к ней в комнату. Неужели в полусне она приняла раскаты грома за шаги?

Взяв с ночного столика свой собственный велосипедный звонок, Тиг ответила таким же «дзинь-дзинь» – система коммуникации, давно выстроенная между ними. И прислушалась, ожидая, позвонит ли дочь еще раз: согласно придуманным ими сигналам, это значило «беги скорее сюда, мне страшно». А иногда Бонни, вовсе не звоня в звонок второй