Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

Рональд Малфи

Ведьма из Кингспорта

C мыслями о Питере Страубе…

…и о Ребекке: гори ярко.

И тайная его любовь – Знак гибели твоей[1].

Уильям Блейк

Прошлое не может умереть. Оно не способно даже остаться в прошлом.

Уильям Фолкнер

Каждая история о любви – это история о привидениях.

Дэвид Фостер Уоллес

Small Town Horror

Copyright © 2024 by Ronald Malfi.

All rights reserved.

© Перевод: Мария Кладиева, 2026

© Обложка: Виктория Хрусталёва, 2026

© Иллюстрации и форзацы: Евгения Преображенская, 2026

© Оформление: ООО «Феникс», 2026

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Пролог

Может быть, это история о привидениях.

Если так, то я являюсь одним из них и одновременно с этим – их главной жертвой. Слышу ли я до сих пор не стихающее ни на секунду эхо той ночи, готовое в любой момент прорвать космический небосвод? Перебираю ли те мрачные события, крепко отпечатавшиеся в самых темных уголках моего подсознания и то и дело напоминающие о себе?

Резкая вспышка, удар по самой структуре Вселенной, внезапное изменение хода повествования. Несчастный случай. То роковое происшествие отзывается во мне сполохами взрывающейся звезды. Ритмом военного барабана: бум… бум… бум… Оно прижимает меня к земле. Я не могу сбежать, как бы ни пытался восстановить баланс между добром и злом, как бы ни пытался исправить свои ошибки.

Послушай. Я никогда не перестану рассматривать свои ладони, никогда не перестану изучать бледность собственной кожи, проходя мимо зеркала. Я все время буду слышать слизкий, влажный хрип в собственных легких и вдыхать воздух, едко воняющий черным порохом, от которого глаза начинают гореть и слезы текут по лицу – и оно становится красным. Красным, как сердце…

Расскажи мне историю из своего детства!

Нет.

Не эту.

Только не эту.

Мы были обречены с самого начала.

Часть первая

Кингспорт и фантом

Один

Ребекка была уже на третьем месяце беременности, когда я начал волноваться, как бы с ребенком чего-нибудь не случилось. Это беспокойство зарождалось во мне постепенно. Как семя, посаженное в рыхлую почву, оно пускало в меня свои длинные корни. Началось все с промелькнувшей мысли: вдруг что-то случится? Тогда я с легкостью забыл про нее, но со временем она переросла в беспрерывный беспокойный гул, не оставлявший в покое: а вдруг с ребенком случится что-то ужасное? Явление нередкое, не правда ли? Несчастные случаи, выкидыши, сложности при родах – эти возможности сводили меня с ума, как раковая опухоль.

Я все чаще просыпался ночью от какого-то тут же забытого кошмара, твердо уверенный, что никакого ребенка и не было никогда, что беременность Ребекки на самом деле мне приснилась. Я клал руку спящей жене на живот и, ощутив тепло тела через тонкую ткань ее ночной рубашки, убеждал себя, что на самом деле с ребенком все в порядке. На работе мне внезапно приходило в голову, что у Ребекки только что мог случиться выкидыш, и я тут же трясущимися руками доставал телефон и набирал ее номер, чтобы услышать голос жены. Я убеждал себя, что эти страхи абсолютно нормальны для человека, который готовится стать отцом, но тревогу это не усмиряло. Меня атаковали ужасные, ничем не обоснованные образы: мертворождение, обвитие пуповиной и десятки, если не сотни различных физиологических дефектов. Бесформенное существо, уставившееся в пустоту своими огромными молочно-белыми глазами, обреченно плавало внутри моей жены…

Этот страх был беспочвенным: ни у меня, ни у Ребекки в семьях никогда не наблюдалось никаких генетических отклонений, да и все анализы показывали, что ребенок совершенно здоров и полон сил. И все же к концу первого триместра я так и не избавился от непоколебимой уверенности, что злой призрак без приглашения ворвался в нашу жизнь и поселился в нашем доме, чтобы напасть на нас – или, точнее, на ребенка, – и не собирается уходить.

Я справлялся с этим чувством точно так же, как с любыми другими неприятными ситуациями в моей жизни: натягивал фальшивую улыбку и старательно скрывал собственные эмоции.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я с головой погрузился в работу. Для меня это было обычным делом: выучившись на юриста, я уже привык полностью фокусироваться на выполнении задачи. Но теперь я позволил работе поглотить меня целиком, забирая все свободное время. Я радовался каждому поводу остаться в офисе допоздна или взять на дом солидную стопку документов, над которыми можно корпеть до утра. Это усердие сделало меня одним из лучших сотрудников «Моррисон и Хьюз» – юридической фирмы, где я работал уже пять лет.

Отчаянно пытаясь избавиться от тревоги, я несколько месяцев с невероятным упорством разбирался с крайне неприятным и запутанным делом одного из самых богатых клиентов Брюса Моррисона – Рэмми Штейна, человека с довольно сомнительной репутацией. В суде мои старания полностью окупились. Когда тем вечером мы выходили из зала суда, с меня градом тек пот, зато на рубиново-красном лице Штейна сияла широчайшая улыбка.

За свои труды я получил хрустальный кубок с гравировкой – увесистый, как телефонный справочник, – и новый удобный кабинет на пятом этаже. Теперь за окном я видел головокружительный лабиринт из небоскребов и небольших офисов в центре города. Перенося вещи в новый кабинет, я сделал передышку и прислонил запотевший лоб к холодному стеклу окна, изучая открывшийся вид. Внизу виднелась грязная улочка с кучей переполненных мусорных контейнеров. На стене я заметил граффити – яркую, привлекающую внимание и довольно пугающую надпись:

ПРОШЛОЕ НЕ МОЖЕТ УМЕРЕТЬ

Как можно догадаться, эти слова не подняли мне настроение.

* * *

Ребекка не сразу заметила, что я изменился. Даже беременная, она все равно работала, редактируя тексты многочисленных заказчиков, которых нашла сама после ухода из издательства. В целом настроение у нее было отличное. Моя жена лучилась энергией и выглядела сияющей: пышные волосы блестели, зеленые глаза светились, веснушки на тонкой переносице стали заметнее и крупнее и поблескивали, как крупинки слюды. Казалось, ребенок изнутри освещал ее каким-то особым мягким светом.

Однажды утром,