Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи Страница 2

выйдя из спальни, я застал Ребекку на кухне – она ела клубнику из маленькой миски. На столе лежала рукопись, которую она редактировала. Жена сидела в длинном домашнем халате, вытянув вперед ногу; ее волосы блестели в лучах полуденного солнца. Я накануне вернулся домой очень поздно, так что смог поспать всего несколько часов. Поэтому первым делом побрел к кофейнику, достал из шкафа кружку и наполнил ее почти до краев.

И тут я почти физически ощутил напряжение жены. Обернувшись, я взглянул – практически уставился – на нее и тихо стоял так некоторое время, рассматривая пробор медных волос на бледной коже головы. Ее крупная сережка поймала солнечный свет, на пару секунд ослепив меня.

– Как роман?

– Ну… – Она согнула уголок страницы. – Автор просто помешан на смене рассказчика.

– Это как?

– Ну, сначала идет повествование от первого лица, а потом внезапно – бум! – история ведется уже от лица совсем другого персонажа. Раздражает.

– Может, в конце станет понятно, зачем он так сделал. – Я продолжал смотреть на жену, чувствуя, что ее беспокойство растет и грозит выплеснуться наружу.

– Слушай… – Она взглянула на меня. – Мы можем поговорить?

– Конечно.

Я сел за стол. Перед женой лежала стопка бумаг – высокая, как коробка от торта. На самой верхней странице виднелись красные пометки Ребекки.

– Может, расскажешь наконец?

– О чем?

– О том, что тебя так тревожит последние несколько месяцев.

Я поставил чашку на стол. Мое обручальное кольцо случайно задело ручку чашки, и жуткий диссонирующий звук висел в воздухе чуть дольше, чем следовало.

– Все хорошо, Бек. Я просто нервничаю. Мне же скоро предстоит стать отцом, вот и…

Она медленно покачала головой. Ее глаза блестели.

– Нет, – произнесла Ребекка тихо, но уверенно. – Дело совсем не в этом. Ты что-то скрываешь, я знаю! Ты не спишь. Ведешь себя беспокойнее, чем наш малыш. А еще ты постоянно о чем-то… думаешь.

– Милая… – Я потянулся к ней.

Она отклонилась – не резко, но все же избежав моей руки.

– Ты не просто нервничаешь, Эндрю. – Ребекка тяжело вздохнула, и я понял, что она переживает об этом куда больше, чем мне показалось вначале. – Тебе не нужен наш ребенок?

– Не говори такие вещи! Я ничего так не жду, как рождения нашего малыша. Мечтаю подержать его на руках. Да, признаюсь: мне очень страшно. Но я справлюсь.

– Мы, – поправила она. – Мы справимся.

– Да. Мы.

– И это все? Ты ничего от меня не скрываешь? – Она недоверчиво смотрела на меня, прищурив лучистые зеленые глаза.

– Ничего. Клянусь!

Мы стояли так несколько мгновений, слушая стук наших сердец. Я ясно ощущал на себе ее взгляд – свет зеленых прожекторов.

– Ну ладно… – Ребекка вернулась к своему тексту и, судя по всему, успокоилась.

* * *

Когда Ребекка была на пятом месяце беременности, я ехал с работы на метро и взглянул вверх – на рекламный постер c изображением фейерверков над Нью-Йоркской бухтой. Пока я завороженно изучал его, свет в вагоне начал мигать. Мне стало не по себе. Воротник рубашки, казалось, сдавил шею; я почувствовал, как по груди струится пот. Из грязного оконного стекла, прямо под рекламой, на меня смотрело мое отражение. Я вгляделся в него, изучая затравленное, изможденное выражение своего лица – из-за этой измученности я в свои тридцать пять выглядел лет на двадцать старше.

Свет опять погас, и вместо моего лица в окне появилась бесформенная черная масса. Поезд шипел и грохотал, будто кто-то запускал бесчисленные фейерверки. Я заерзал на сиденье, и черная масса в окне тоже зашевелилась, однако я мог поклясться, что ее движения совершенно не соответствовали моим. Как будто кто-то наблюдал за мной из темной воды… не отражение, нет, – совершенно самостоятельное, отдельное существо. Внезапно там, где у этой черной кляксы могла бы располагаться правая глазница, замерцал свет. Наверное, это воображение сыграло со мной дурную шутку, восприняв так свет, который на самом деле был за окном, где-то в глубине туннеля… У меня пересохло во рту, ладони покрылись липким потом.

Я очень обрадовался, когда свет снова загорелся, двери с треском распахнулись – и я наконец-то смог сойти на следующей остановке.

* * *

На седьмом месяце беременности Ребекка, лежа рядом со мной в кровати, уточнила:

– Тебе точно не хочется узнать?

– Узнать что?

– Мальчик у нас будет или девочка.

Внутри меня что-то сжалось. Весь сон как рукой сняло, и я, резко открыв глаза, повернулся к окну и стал смотреть на огни города, мерцавшие через жалюзи.

– Не особо. Я не против подождать еще пару месяцев… – Обернувшись, я взглянул на жену. Та смотрела на меня, и ее глаза сияли в темноте. – Конечно, если тебе интересно…

– Мне не нужно ходить к врачам, – прошептала Ребекка, и я почувствовал на лице ее теплое мягкое дыхание. – Я и так знаю.

– Что, материнская интуиция? Ты чувствуешь пол ребенка?

– Это знание бьется во мне – в унисон с ударами сердца. Как будто малыш посылает сигналы азбукой Морзе: бип-бип-бип – прямо мне в голову. Он общается со мной через эти точки и тире.

– Так кто же он?

– Ты же сказал, что тебе не интересно.

– Ну, раз уж ты знаешь, я тоже хочу.

– Уверен?

– Да.

– У нас будет мальчик, Эндрю.

Не находя слов, я просто придвинулся к ней и поцеловал. Ребекка тоже меня поцеловала. Спустя секунду мы уже занимались медленной, спокойной любовью под аккомпанемент чьей-то автомобильной сигнализации, надрывавшейся за окном. Когда мы закончили, жена пошла в ванную. Я услышал, как она включает душ, как дрожат старые трубы. Серебряная полоска света, пробившаяся из-под двери ванной комнаты, что-то изменила в спальне: казалось, что тени сменили положение, что все предметы тайно поменяли форму.

Прямо напротив меня, за открытой дверцей шкафа, кто-то стоял.

Я сел, чувствуя, как внутренности выворачивает наизнанку. Темный силуэт незнакомца четко вырисовывался на фоне черного шкафа. Отчетливее всего были видны его ботинки: на них падал свет из ванной.

Я глядел на незнакомца, чувствуя, как он медленно, шаг за шагом, отдаляется. Его черная фигура все больше расплывалась – как будто он понял, что его заметили, и решил тихонько ретироваться.

Я вскочил с постели, подошел к шкафу и включил свет.

Конечно, там никого не было. Только несколько черных костюмов и пара галстуков на вешалке. Я взглянул вниз и увидел свои собственные блестящие ботинки.

– Что там? – Ребекка вышла из ванной. Одним полотенцем она обмотала голову, другим – тело.

– Мне показалось, что я услышал