Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи Страница 13

– Мич, я не собираюсь…

Я поднял взгляд и увидел, что мокрые, красные глаза Мича смотрят прямо на меня.

– Хочу рассказать тебе одну историю, – сказал он.

И начал рассказывать.

* * *

Он не мог точно сказать, когда именно все это началось. Похоже, начало было положено той ночью, так и не оставившей нас всех в покое. Что-то стало мелькать на периферии его зрения, будто Мича преследовала какая-то разумная тень. В течение нескольких недель – даже месяцев – с того ужасного происшествия он просыпался с криком, застрявшим в горле, чувствуя, как правый глаз горит, а легкие наполняются морской водой.

Мич, тогда еще подросток, стал до ужаса бояться птиц и начал собирать лягушек в стеклянные банки. Он искренне верил, что лягушки не настоящие, и поэтому никогда не кормил их, так что вскоре полки в его спальне были заставлены банками, полными мертвых лягушек.

Его беспокойство, граничащее с безумием, зародилось той ночью на Риббон-роуд после того, что мы сделали с Робертом Грейвсом. Со временем он научился притуплять чувства с помощью наркотиков и алкоголя. Это пристрастие разрушило жизнь Мича, зато отлично отгоняло всех призраков…

…до недавнего времени. Он начал просыпаться посреди ночи, чувствуя, что задыхается. Скатывался с кровати, падал на пол комнаты в мотеле, где жил с тех пор, как потерял свой дом, и кашлял, пока не начинал блевать на ковер. Однажды ночью из его рта выпал шлейф пыльных черных перьев. Они собрались в кучу на полу, поблескивая от слюны.

Ему стало казаться, что по рукам и затылку ползают невидимые насекомые; что в любую секунду из его плоти могут вырваться бледные белые личинки. Ему чудился запах сгоревших фейерверков, от которого Мич впадал в своего рода транс и представлял себя разводящим костры на местной свалке или гуляющим по пляжу Кингспорта среди сухих камышей.

Было ли это последствием длительного употребления наркотиков или чем-то более зловещим? Мич не знал ответа. Но однажды тень, мелькавшая на периферии его зрения, наконец подкралась к нему и положила свои холодные, гниющие руки ему на плечи. Мертвый мальчик по имени Роберт Грейвс начал посещать Мича в его снах. (Во снах ли? Он не мог сказать точно.)

Роберт тянулся к нему, шепча какое-то указание, но Мич никак не мог понять, чего тот хочет.

Сколько это длилось? Дни? Недели? Черт его знает… Воспоминания несколько притупились от выпивки и наркотиков, с помощью которых он пытался вернуть мертвого мальчика обратно в могилу.

Однажды ночью Мич проснулся в темноте своего номера в мотеле и обнаружил, что Роберт стоит у изножья кровати. Это никак не могло быть сном. Он чувствовал запах серы, исходивший от мертвого пацана, слышал, как вода капает с его одежды и глухо стучит по ковровому покрытию: плюх-плюх.

Мич сразу понял: тот пришел через дыру в стене мотеля, проявился в ней. Было видно, как пульсирующий белый свет проходит сквозь Роберта, слышно, как волны разбиваются о черные скалы Грейси-Пойнт.

На мгновение Мич совсем забыл, где находится, и поверил, что лежит у подножья Грейси-Пойнт, а свет, пробивающийся сквозь отверстие в стене, действительно исходит от маяка.

– Привет, Мэттью, – Роберт обошел кровать Мича, и его мокрые кроссовки захлюпали по полу. Мертвец перегнулся через край кровати и наклонился над Мичем; тот почувствовал, как капли воды упали ему на лицо. Одна попала между раздвинутых губ, и рот наполнился солоноватой водой залива.

– Тебе пора вставать, Мэттью. Пора немного поработать. Пора копать…

Мич сбежал из мотеля и следующие несколько ночей провел в заброшенном эллинге на пляже Кингспорта. Но ему все равно постоянно мерещился Роберт, стоящий посреди ночи на воде. Пустая глазница мертвого подростка пылала белым светом, пронизывавшим темноту.

В конце концов Мич пробрался в мой старый дом, который, как он знал, стоял пустым уже много лет. Но когда Роберт стал являться ему прямо здесь, в этом доме, оставляя мокрые следы на деревянном полу, Мич понял, что сопротивляться бесполезно.

Вчера вечером, примерно в то время, когда мне позвонил Дейл Уоллс, Мэттью Мичем проснулся в этом доме и отправился в поход, подчиняясь указаниям мертвого мальчика. Он рассказал, как выкопал из земли какой-то странный кабель – то, что он назвал пуповиной, или спасательным тросом, – и пошел по нему прямо к Риббон-роуд до самого края Грейси-Пойнт, где тут же кувыркнулся через край, но чудом выжил.

– Я упал со скалы по собственной глупости. В смысле, он не пытался меня убить. Роберт, я имею в виду. Я ему нужен. Чтобы идти по этому… этому спасательному тросу, или что бы это ни было.

Мич сделал паузу, изучая мою реакцию. Я мог только представить, какой ужас отобразился у меня на лице, пока я слушал его историю.

– Я знаю, как это звучит… – Он будто оправдывался. – Когда я впервые увидел его, ощутил его существование, почуял запах, думал, что с ума схожу. Я даже хотел поговорить об этом с психотерапевтом, но потом…

– Нет, – резко сказал я. – Тебе нельзя ни с кем это обсуждать. Не смей.

– Да знаю я, Эндрю! Я ж не идиот, – сказал Мич на удивление спокойно. – Но неважно, веришь ты мне или нет, тебе уже не сбежать. Нам тоже. Он уже проложил себе путь. Зацепился за Тиг. Да и за Дейла с Эриком тоже, без сомнения, хотя они в этом и не признаются, по крайней мере мне. Да он и к тебе небось присосался, а, Эндрю? Ты уже его видел? Замечал какие-то странности в своей повседневной жизни? Чувствовал, как легкие наполняются водой, а ты дышишь одним дымом? Что кто-то… или что-то наблюдает за тобой, пока ты не видишь?

Я не знал, что ответить, и вдруг подумал о Ребекке и о нашем ребенке, о последних нескольких месяцах беременности, когда мне почудилось, что в нашу семью проникло что-то злое. Все это было лишь проявлением моих опасений по поводу того, что я стану отцом, в сочетании со старым чувством вины. Я твердо это знал. И все же, сидя сейчас напротив Мича, слушая его наркоманский бред про проклятие, наложенное на нас за грехи молодости, я не мог избавиться от чувства тревоги.

– Он даже показал мне кое-что, – сказал Мич. – Жену Дейла.

– Ты знаешь, что с ней случилось?

– Только то, что Роберт позволил увидеть. Скорее