Бессмертный - Е. Юань Страница 2

Вся прелесть подобного образа крылась в его разительном, кричащем контрасте со всеми прежними масками Клейна. Эта личина открывала беспрепятственный, совершенно естественный доступ в круги высшего общества. В частности, к завсегдатаям Клуба отставных офицеров и епископам столичной епархии Богини Вечной Ночи. Подобные знакомства играючи позволили бы сыщику убить сразу двух зайцев: продолжить копать под истинную подоплеку Великого баклундского смога и исподволь собирать разведданные для дерзкого хищения тетради семьи Антигон.

Разумеется, у медали имелась и оборотная сторона. Столь загадочный делец, свалившийся как снег на голову, неминуемо привлечет пристальные взоры Ночных Ястребов вкупе с Уполномоченными Карателями, что повлечет за собой неизбежную проверку подноготной.

Впрочем, богатый казенный опыт подсказывал Клейну: если фигурант не замешан в откровенной чертовщине, подобные проверки носят сугубо рутинный характер. Зачастую инквизиторы либо поручают это дело своим людям, либо вовсе спихивают бюрократию на обычный полицейский департамент, так что копать слишком глубоко никто не станет.

Именно поэтому Клейн, будучи непревзойденным виртуозом в искусстве маскировки, заблаговременно состряпал для Дуэйна Дантеса второе дно — запасную, теневую биографию, призванную удовлетворить любопытство любых ищеек.

Согласно этой скрытой легенде, Дуэйн Дантес в свое время, подгоняемый некими туманными обстоятельствами, устремился за море, в дикие земли Восточного и Западного Балама на Южном континенте. Прикрываясь фальшивыми именами и балансируя на грани жизни и смерти в тех суровых, но щедрых на куши краях, он за добрый десяток лет сколотил весьма недурное состояние.

И поскольку происхождение этих богатств было отнюдь не кристально чистым, авантюрист предпочел тайком вернуться в залив Диси. Выправив себе безупречные документы на новое имя, он нацелился на Баклунд, дабы начать жизнь с чистого листа и потихоньку отмыть награбленное.

Подобных сорвиголов в Лоэне водилось пруд пруди, и их судьбы безупречно вписывались в понятную, логичную картину мира любого следователя. Дабы придать этой истории железобетонный вес, сыщик не поленился и загодя разбросал по Коннату парочку неприметных зацепок. Ищейкам оставалось лишь нащупать их, чтобы с триумфом разоблачить эту заботливо подсунутую правду.

В арсенал этих улик вошли корешки от билетов на контрабандистские рейсы из Восточного Балама до Конната, въевшиеся в подкорку привычки жителя Южного континента и, само собой, само это баснословное, взявшееся из ниоткуда богатство.

Клейн ни на йоту не сомневался: покуда Дуэйн Дантес не вляпается в какую-нибудь громкую мистическую заварушку, этого многослойного щита с лихвой хватит, чтобы отвадить любую дежурную проверку.

Ну а если на его беду попадется уж слишком дотошный, въедливый инквизитор, готовый рыть носом землю и даже бить челом коллегам с Южного континента, у Дуэйна Дантеса имелся в рукаве и третий, финальный козырь. На самом дне скрывался образ гениального афериста, овладевшего азами противодействия прорицаниям. Вся эта мишура с загадочным богачом и щедрыми инвестициями была лишь виртуозной ширмой ради одной грандиозной, финальной аферы.

Подобный финал неминуемо обернулся бы для Дуэйна Дантеса кандалами, вот только статус рядового мошенника вряд ли взбудоражил бы высшие эшелоны власти. А это даровало бы Клейну идеальный шанс изящно ретироваться и навсегда раствориться в тенях, покинув сцену.

«Оглядываясь на те времена, когда я впервые ступил на брусчатку Баклунда… способность выстроить такую филигранную, трехслойную ловушку красноречиво вопит о том, как сильно я возмужал…» — неспешно прошествовав в центр комнаты, Клейн устремил взор на стоящее в углу ростовое зеркало.

Оттуда на него взирал статный мужчина средних лет. В темных волосах благородно серебрилась проседь, а бездонные глаза таили в себе тяжелую, выжженную испытаниями мудрость, наделяя весь облик неповторимым, зрелым шармом.

Состряпать личину Дуэйна Дантеса для нынешнего Клейна было плевым делом. Куда большей, поистине немыслимой преградой виделось само хищение тетради семьи Антигон из-за Врат Чаниса в соборе Святого Самуила. Любой залетный маг счел бы это чистой воды самоубийством. Да что там говорить, даже Король Ангелов не рискнул бы дать стопроцентной гарантии на успех подобной дерзости.

Впрочем, в отличие от прочих авантюристов, у Клейна в рукаве были припрятаны два козыря. Во-первых, он сам в былые времена носил гордое звание Ночного Ястреба. Юноша знал казенную кухню изнутри как свои пять пальцев: где можно проскользнуть незамеченным, а где двери наглухо заперты. Именно поэтому он без малейших колебаний отверг самый топорный план — нацепить маску одного из инквизиторов и попытаться под шумок просочиться за Врата Чаниса.

Изъян этой затеи крылся в том, что рядовым Ночным Ястребам ход за Врата Чаниса был строжайше заказан. Даже капитаны вкупе с дьяконами не имели права соваться туда без веской причины и санкции свыше. К тому же, по ту сторону дежурили Внутренние Стражи. Сунься туда чужак, да еще и потяни руки к запретному — кровопролитной бойни было бы не миновать. А марать руки в крови служителей Богини Клейну совершенно не хотелось.

Скрупулезно препарировав все переменные, он навел прицел именно на Внутренних Стражей.

Эти ветхие старцы были отставными Ястребами, добровольно избравшими затворничество ради надзора за запечатанными артефактами. Они существовали абсолютно обособленно от оперативных отрядов. Их маршруты пролегали исключительно по тайным подземным коридорам храма, так что они не мозолили глаза сыщикам, а те, в свою очередь, не совали нос в их мрачную обитель.

Долгие годы, проведенные за Вратами Чаниса, наложили на этих Стражей свой жуткий отпечаток. Они источали могильный холод, их лица превратились в бесстрастные, застывшие маски, а кожа обрела мертвенную бледность. Они походили на жутких призраков из бездны, зависших на самой тонкой грани между жизнью и смертью. Клейн ни на йоту не сомневался: столкнись он с таким бедолагой, опознать его не составит ни малейшего труда.

Черновой набросок его плана был таков: обзавестись шикарным особняком в Северном районе, поближе к собору Святого Самуила. Нанять целый штат прислуги — дворецкого, лакеев, горничных, садовников, кухарку да кучера, дабы пыль в глаза пускать. А затем, с завидной регулярностью обивая пороги храма, истово отбивать поклоны на мессах и не скупиться на щедрые пожертвования, чтобы шаг за шагом втереться в доверие к тамошним пасторам да епископам.

Попутно он намеревался высматривать тех самых затворников. Вычленив парочку подходящих кандидатур и дотошно изучив их повадки, он бы дождался идеального момента. А там — дело техники: скрутить одного из Стражей, нацепить его личину или же вовсе вселиться в тело бедняги. И уже под этим прикрытием беспрепятственно просочиться за Врата Чаниса, чтобы под шумок изучить или выкрасть тетрадь семьи Антигон.

Разумеется, это был лишь грубый, прошитый белыми нитками каркас. Подлинный шедевр ему предстояло вылепить позже, опираясь на те самые бесценные крупицы