13 минут радости - Евгения Анатольевна Батурина Страница 9

«привет» с подоконника, всё поняла и яблоко предлагать не стала. Произошедшее показалось мне закономерным: конечно, модная Вика в джинсовой куртке должна дружить с красивой Иваницкой, а не со мной. В резиночки же мне всё равно пока прыгать нельзя после ангины-то, так что минус ещё один козырь. Теперь осталось только, чтобы «симпатичный» Шарафутдинов признался Вике в любви…

Я вошла в класс, там было слишком шумно и одновременно слишком пусто. Викину нарядную сумку, которую та носила вместо портфеля, заметила на парте Иваницкой – значит, моя соседка переехала к новой подруге с вещами. На нашей же с ней бывшей парте лежала лишь незнакомая общая тетрадь, причём с моей стороны.

Ко мне подскочила староста, Чича, схватила за рукав:

– Вась, заполни мою анкету, ты одна осталась!

«Осталась одна, это правда», – мелькнуло у меня в голове.

– Только в чужие ответы не заглядывать! – продолжала Чича. – Там, ну понимаешь, про это.

Чича сунула мне тетрадку прямо в руки – для верности.

На обложке, покрытой зелёными треугольниками и квадратами, было написано разноцветными буквами: АНКЕТА ДЛЯ ДРУЗЕЙ ЧЕЧУЛИНОЙ И., 5 «Б».

Я открыла тетрадь, прочитала на первой странице: «На Ч моя фамилия, на И меня зовут, на Ю подруга милая, на? мой лучший друг» – опять разноцветными «дутыми» буквами (видимо, Чича тоже обзавелась набором фломастеров).

За стихотворением следовали «Правила этой анкеты!!!!»: «Тетрадь МОЯ, хозяйка Я!!! Прошу тетрадь не пачкать, листы не вырывать и маленьким детишкам в ручёнки не давать!» Плюс обязательное предупреждение: «Писал НЕ ПИСАТЕЛЬ, писал НЕ ПОЭТ, писала девчёнка 11-ть лет!!!» Далее стояла Чичина витиеватая подпись посреди розового сердечка, закрашенного самым ядрёным из фломастеров.

Я открыла вопросы – обычные для таких анкет – «ФИО? Дата рождения? В каком ты классе? Твой любимый (и нелюбимый) предмет? Любимый певец, певица? Любимый актёр, актриса? Кем ты хочешь стать в будующем?» и так далее. Последний вопрос, под зловещим номером 13, звучал так: «Кто из мальчиков (девочек) тебе нравится?» К нему прилагалась особая инструкция: «Ответь на отдельном листке и заверни!!!» Ага, вот и оно – про это.

Больше половины тетрадки уже было исписано. Обычные листы чередовались с секретными, завёрнутыми. Мои одноклассники, получается, не боялись отдавать свои сердечные тайны в чужие «ручёнки».

Я воровато пролистала тетрадь: вдруг хозяйка следит. Первой анкету заполняла Юля Переверзева по прозвищу Верзила, лучшая подруга Чичи. «Переверзева Юлия Игоревна – 28.01.80 г. – 5 „Б“ – Незнаю, руский – Юрочка Шатунов!!!», угу. Верзила даже не пожалела, наклеила вырезанное газетное лицо «Юрочки» рядом с его именем. В загнутом листе просвечивалось ещё одно слово «Шатунов» – кажется, из нашего класса Переверзеву никто не интересовал.

Прозвенел звонок, я переложила тетрадь с парты на колени. Вошла русичка Лидия Львовна, мы встали, сели, начался урок: «Кого нет, ребята? Ванин и Парамонов оба отсутствуют? Ну-ну. Василева вернулась? Хорошо…»

Лидия Львовна решала со старостой какие-то оргвопросы, я же решала: посмотреть ответы Шарафутдинова или нет? С одной стороны, Чича просила не заглядывать в чужие записи. С другой – раз я последняя заполняю анкету, следовательно, Шарафутдинов её уже заполнил…

Я украдкой перебирала под партой листки и подглядывала: нет, не он. И это не он. Все почерки одноклассников я, конечно, узнавала с первой буквы.

А вот и он. Ну да, точно: «Шарафутдинов Артур Ринатович, 17.07.1980, 5 „Б“, математика…» Родной почерк, размашистый, с наклоном влево, а не вправо, – сколько «Белочка» Вера Владимировна с этим билась в начальной школе!

Завёрнутого секретного листа у Шарафутдинова не было. А в качестве ответа на вопрос номер 13 стояли никак не скрываемые буквы: В. Е.

Вика Евграфова. Вот Шарафутдинов, Шарфик, мой Артур и признался ей в любви.

«Как ты неоригинален», – подумала я вдруг зло. Ведь наверняка у всех остальных одноклассников мужского пола в анкете под номером 13 значится та же Вика Евграфова. Ну или второй вариант – С. И., Света Иваницкая. А ты… лучше бы прочерк поставил! Тоже мне – Артур. Такой же, как все.

– Что, Ефросинья, глядишь умоляюще? – услышала я голос Лидии Львовны. – Не понимаешь? Так мы это без тебя прошли! Подчинительная связь. Разберёшься потом, Артур объяснит, если что. Да, Артур?

Я машинально глянула влево, на Шарафутдинова, который сидел через проход от меня. И увидела, что он смотрит на мои колени. Точнее, на анкету, заполненную его узнаваемым почерком.

Тут Шарфик начал краснеть с шеи. Как в первом классе, когда Няня и Моня украли мою линейку, называли нас мужем и женой и требовали, чтобы он в этом признался.

Красная полоса на шее, красная полоса на щеке, а дальше – его глаза. Темные, как крепкий чай, и очень… испуганные. Шарафутдинов явно понял, что я прочитала все ответы, а особенно – «В. Е.». Но взгляда не отводил.

Вдруг губы его тронула неуверенная, а потом очень тёплая, очень светлая улыбка. Появилась и пропала. В ту секунду я расшифровала буквы «В. Е.» правильно. Никакая это не Вика Евграфова в её куртке с магнитофоном.

Это же я В. Е., Василева Ефросинья. И похоже, всегда была я, с первого класса, с нашей четвертой парты в третьем ряду, с линейки-«переливашки», задачек наперегонки, обмена книжками, разговоров под дверью про кино, и пластинки, и про мою бабушку и парк с цепочками, и про его маму-завуча (он сильно переживал, что все подумают, будто оценки ему ставят «по блату»), и про собаку-эрдельтерьера, которую им обещали отдать какие-то знакомые, а в последний момент передумали, и про день рождения, на который я не позвала никого из класса, потому что боялась, что никто не придёт… Мне тогда, в день рождения, звонил Иванюк и молчал в трубку. Или это был совсем не Иванюк?

Наша с Артуром история сложилась вдруг во что-то красивое, яркое и очень понятное. Да, я прочитала всё это по одному только его взгляду, одной улыбке и двум красным полосам на коже. Но до сих пор уверена: прочитала правильно и каждую букву, особенно В. Е., разобрала.

Прямо там, на уроке русского, посреди очередного упражнения на тему «Виды подчинительной связи», меня лёгким пологом накрыла невиданная, уютная радость – радость человека, которого выбрали.

Пусть Артур не станет кричать о своей любви на весь 5-й «Б» и звать меня на свидание и замуж. Пусть мне не светит фамилия Шарафутдинова – хотя дома, чего греха таить, я примеряла её на себя и даже отрепетировала красивую подпись. Пусть все одноклассники, прочитавшие анкету про это, подумают, что «В. Е.» –