Я уничтожу K-pop - Дохэ Ли Страница 8

– С-стоит ли рас-сказывать при ней?

– Она ведь тоже теперь член клуба.

– Все равно я с-скажу после собрания. Да и се-сегодня не я должен от-читываться.

– А книгу прочитал?

– Нет. Только что купил ее в-внизу.

Кило поднял книгу, которую только что бросил, и стряхнул с нее пыль, которая закружилась в воздухе. Я обеими руками прикрыла свой ланч-бокс.

– Все-таки ка-кажется, что Ми-Мими, назвав нас «книжным клубом», просто пы-пытается п-продать по-побольше книг, – пробормотал Кило, открыв на первой попавшейся странице «Всеобщую историю бесчестия» Хорхе Борхеса.

– Нет, Кило. Это для нашего обучения, – спокойно убеждала его Бродяга. Я усердно работала палочками, а Кило встал и открыл окно. Когда часы показали без двадцати два, пришла Мими, держа чайник и чашки.

– Сегодня у нас чай с гибискусом. Наслаждайтесь!

Я сразу же сделала глоток чая, в который, судя по цвету, подмешали красную акварель. Когда запах еды полностью выветрился, пять стульев уже были заняты.

– Плуто снова отсутствует?

– Эко, Плуто уже третью неделю говорит, что не может прийти.

Есть еще один участник? Оглядев комнату, я увидела уже знакомые мне лица. Куки, все так же с глубоко надвинутым на лицо козырьком, помахала мне рукой:

– Говорила же, что не придешь, и вот ты тут, новичок.

– Можешь уже не называть меня новичком. Я с вами вторую неделю.

Молот в федоре поздоровался, слегка мне кивнув. Эко тоже качнула головой.

– Тогда, Тедди, представлю тебе участника, которого не было на прошлой неделе. Познакомься, это Бродяга.

– Они уже поз-познакомились, – сказал Кило с недовольным видом, скрестив руки на груди и косо на меня посмотрев.

– Правда? Ну тогда отлично! Думаю, Тедди с Бродягой смогут подружиться, они примерно одного возраста.

– Тедди, слышал от Куки, что ты сегодня не придешь. Рад тебя видеть.

Сегодня слева от меня сидел Молот. Он похлопал меня по плечу и спросил:

– Ну что, подумала о задании?

Ах да, было же задание.

Определить индивидуальную цель для проекта A. М. Другими словами, найти жертву, которую хочу погубить. Мне показалось, что Куки, хоть и была в козырьке, смотрела сейчас прямо на меня.

«Через двадцать девять лет ноздри этих гурманов будут непременно уничтожены».

Почему ей так хочется вытравить гурманов? Спрашивать об этом – нарушение правил? Но объяснял ли мне здесь кто-то правила этого клуба? Вопросы возникали один за другим, но перед тем, как их задать, надо было ответить Молоту:

– Хочу заставить весь свой класс страдать. Десятый класс женской старшей школы.

Все глаза устремились на меня. А взгляд Кило был особенно пристальным.

– Сколько всего человек? – серьезно спросила Эко.

– Не считая меня, двадцать семь.

С противоположной стороны стола на меня уставилась Бродяга:

– Точнее, двадцать шесть.

– Приличное количество, – сказал Молот, подперев рукой подбородок.

– Но есть проблема.

– Какая?

– Хочу расправиться со всеми ними за два месяца.

Лица всех вокруг стали серьезными.

– Не слишком ли быстро?

От злости я уже готова была взорваться. Два месяца – и так слишком длинный срок.

Куки подняла руку, желая высказаться.

– Новичок… Нет, Тедди, у тебя пока нет никакого плана по реализации проекта, так что неразумно ставить срок в два месяца. Тем более если твоя цель – двадцать шесть человек.

Было понятно, почему Куки так говорит. По какой-то причине она собиралась ждать двадцать девять лет, пока не испортится обоняние гурманов, которые приходят к ней в пекарню.

– Так и есть. Одними красными линиями в учебниках это невозможно достичь. Обязательно нужно ставить срок в два месяца? Может, двадцать лет? Или хотя бы восемь или девять?

Почему они так реагируют? Мне нужно вытравить Ко Мёнгён за два месяца! И тогда заговорил мой спаситель:

– Я тоже буду участвовать в этом проекте как соисполнитель.

– Что?

– Ты?

– Ты, Бродяга?

Все взгляды, как в пинг-понге, перемещались от меня к Бродяге.

– Если нас будет двое, не станет легче?

– Н-но… т-ты, ты же с-сама работаешь над с-своим п-проектом…

– Мой проект в любом случае не особо энергозатратный, – пожала плечами Бродяга, а Молот сморщил лицо. Лишь Эко тускло улыбнулась и переспросила:

– В целом, все так. Но, Бродяга, в чем именно заключается твой проект? Я думала, ты просто забавляешься…

– Это не забава, а саботирование. Как я помню, цель Бродяги – нигде не использовать свои знания и умения и ни капли не вкладываться в развитие человечества. Все так? – сказала Куки, на что Бродяга кивнула головой. Слово «саботирование» звучало для меня очень непривычно.

– Хм… Даже если вас будет двое, этого недостаточно, – серьезно произнес Молот и посмотрел на меня:

– Тедди, ты когда-нибудь дралась с кем-то?

– Что?

– Ты когда-нибудь ударяла кого-то кулаком, орала на улице или, может, распускала выдуманные слухи о том, кого ненавидишь?

Молот выглядел очень серьезным. Я медленно покачала головой.

«Люди, не способные жить вне правил», – вспомнились слова Бродяги. Как и то, что так и не смогла предложить своему раздражающему брату-суперзвезде меренговое печенье и в итоге выбросила его в мусорку. Хотя что толку, если от этих печений можно потерять обоняние только через двадцать девять лет.

И такая, как я, собралась с кем-то драться? И с кем? С Ко Мёнгён? Орать на улице? Или жаловаться учителям, что Ко Мёнгён меня мучает?

Нельзя.

От одной лишь этой мысли перед глазами всплыло лицо Чхве Ынсона, такое же белоснежное, как рисовый тток.

«Всегда думай, что делаешь, не порть репутацию брата!» – даже без подобных маминых криков я все равно не смогла бы и пальцем тронуть Ко Мёнгён.

– А знаешь ли ты, новичок, как трудно мне раздавать это меренговое печенье людям?

Куки, все еще скрывая лицо под козырьком от солнца, вонзила в меня эти колкие слова.

– Мне потребовалось больше четырех месяцев просто для того, чтобы их «приготовить».

Она категоричным тоном подвела итог моему «выступлению»:

– Два месяца? Обдумай все еще раз.

Собрание подходило к концу. Бумага шуршала, когда мы перелистывали страницы книги, разбирая первого персонажа из «Всеобщей истории бесчестия» – Лазаруса Мореля.

Слушая основные тезисы, озвученные Эко, я поняла, что до уровня «великого злодея, вошедшего в историю человечества» мне еще предстоит пройти миллион шагов.

«Они с рождения от нас отличаются».

Бродяга внимательно слушала Эко, но, будто отвечая на мои мысли, вдруг посмотрела на меня.

«Смогу ли я бороться с такими людьми?»

Если бы Ко Мёнгён родилась в период Дикого Запада, она определенно была бы жестоким работорговцем, как Лазарус Морель. А тогда я? Была бы рабом и каждый день записывала имя хозяина красной ручкой… Я с силой ударила