Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин Страница 20

Дожив до двадцати лет, Анна не успела ещё узнать, что такое настоящая любовь, и не понимала, с какой коварностью такое явление может безжалостно разъедать изнутри весь организм. Ей не довелось испытать даже подростковой влюблённости. Выглядело это довольно странно, ибо к двадцати годам все девчонки уже имели определённый любовный опыт. Вероятно, её случай – исключение, однако это исключение являлось неопровержимым фактом.

Когда влюблённые и обманутые подружки, уткнувшись зарёванным лицом ей в грудь, делились своими горестями, всхлипывая от обид и невыносимых переживаний, она не могла понять их внутреннего состояния. В то время неискушённая в любви Анна была не способна проникнуться чувством сострадания к ним. Ей казалось, что все они преувеличивают драматизм создавшегося положения.

– Перестань переживать по пустякам, – говорила она страдающей от безответной любви подруге. – Любовь – она, как простуда, быстро приходит и быстро излечивается. Мой тебе совет: возьми себя в руки и плюнь обидчику в лицо.

– Как это… плюнь? – в недоумении спрашивала подруга, со страхом заглядывая ей в глаза.

– А вот так: подойди к своему ненаглядному, выскажи всё, что думаешь о нём, а потом плюнь в лицо или врежь ему по физиономии. Сделай это и сразу уходи, не оглядывайся. Поверь, подруга, любовь сразу отступит, тебе тут же станет легче.

– Но я не могу так поступить?

– Не можешь плюнуть или врезать – оставь следы от своих острых коготков на его табло. Пусть все видят, какая он мразь.

– Но он не подонок, он любит меня. Просто так сложились обстоятельства, из-за которых мы не можем быть вместе, – пыталась оправдать своего возлюбленного подружка.

– Тогда прекрати ныть и меняй обстоятельства, – выносила свой вердикт Анна, не предполагая, что в скором будущем сама будет подхвачена вихрем этих самых обстоятельств.

Любовь пришла на двадцать первом году жизни.

Бог, словно смилостивился над ней, с запозданием ниспослав первого мужчину.

Избранником оказался преподаватель медицинского института, в котором она обучалась. Красавец-мужчина был старше по возрасту на целых пятнадцать лет, однако, данное обстоятельство ничуть не смущало Аню Журавлёву. Она влюбилась в кандидата медицинских наук по уши.

Спящие доселе девственные чувства в ней вдруг словно ожили. В голову стали приходить неведомые прежде мысли, от которых на душе делалось стыдливо и тревожно. Она пыталась гнать прочь такие мысли, и вначале у неё это получалось, но затем они стали посещать её всё чаще и назойливее, мучительно атакуя непривычными и сладострастными ощущениями внутри.

Её сердце трепетало всякий раз, когда она видела своего возлюбленного, слышала его голос, заразительный смех. Не было предела умилению смотреть в его искрящиеся карие глаза.

Это был очень мучительный отрезок жизни, который ей пришлось тогда пережить.

Её роман был бурным и скоротечным. Уже через пару месяцев любвеобильный кандидат наук, обещавший ей райскую жизнь, переключил своё внимание на другое наивное создание и перестал замечать влюблённую студентку.

Это стало шоком для Анны. В глубине души она знала, что любимый ею мужчина потерян навсегда и возврата к прежним отношениям быть уже не может, однако принять это за действительность у неё не получалось.

Ни плюнуть обманщику в лицо, ни ударить его по ненавистной уже физиономии, ни расцарапать в кровь лицо, как она ранее советовала подружкам, у неё самой, почему-то, не хватало духу. Более того, она готова была пойти даже на унижение и пожертвовать любыми благами, лишь бы вернуть возлюбленного, лишь бы вновь очутиться в его жарких и страстных объятиях – так сильно прикипела она к нему.

Однако, все концы были обрублены, для возобновления прежних отношений не осталось никакого варианта.

Она окончила мединститут, стала операционным хирургом в областной клинике, а новая яркая и трепетная любовь, которую ей довелось испытать, в последующие годы к ней так больше и не пришла.

И вот совсем неожиданно произошла встреча с гостем телестудии, который оставил в её душе приятное и незабываемое воспоминание. Она встретила этого незнакомого ей человека в таком непредсказуемом месте, о котором два года назад она не могла даже и подумать.

***

Поговорить со строгим операционным хирургом Куртакову удалось лишь через две недели, когда на линии боевого соприкосновения наступило затишье, и поток раненых временно прекратился.

Был вечер, Куртаков выбрался из подвального помещения на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Он категорически отказался ехать в тыловой госпиталь и принял для себя решение долечиться здесь, согласившись на спартанские условия быта.

Стояла удивительная тишина, которая для здешних мест была непривычной. Линия боевого соприкосновения находилась совсем недалеко, и разрывы артиллерийских снарядов на «передке» слышались отчётливо.

В этот день артиллерия не работала и Михаил, глядя по сторонам, подумал: «А ведь настанет день, когда всё это закончится и установится мир. Я вернусь домой и… приглашу друзей в ресторан. Закачу гулянку по полной!»

Потом, подумав немного, изменил решение.

«Нет, лучше приглашу всех в родительский дом, а потом вытащу их на природу. Если это будет летом – смотаемся на рыбалку, а если мир наступит зимой – уедем на снегоходах в тайгу к деду Митрофану, он организует незабываемую охоту на зайца, или даже на волков, если к тому времени не поубавится их численность».

Ему вдруг вспомнились слова, которые он спонтанно произнёс перед операцией этой загадочной женщине-хирургу с приглашением в ресторан после победы. Вспомнил и улыбнулся.

«А что? Вполне реально. Михаил Куртаков никогда не бросает на ветер своих слов. Приглашу обязательно. Прилечу в Москву, куплю огромный букет белых роз и ввалюсь с ним в клинику. Представляю, как округлятся глаза у этой гордыни, как загорятся от зависти глаза её подруг. Будет прикольно».

Он повернул голову и увидел ту, о которой только что подумал.

– Дышите свежим воздухом, Михаил Матвеевич? – спросила Анна дежурным голосом, каким, вероятно, говорила со всеми своими пациентами. – О друзьях-товарищах вспомнили, или о жене с ребятишками?

– Не угадали, Анна Васильевна, – ответил Куртаков с улыбкой. – Я только что подумал о вас.

– О, как! – удивлённо воскликнула Журавлёва. – Если жалобу на меня оттачивали в голове, то для этого нет оснований – я сделала разрез так, чтобы бесценную вашу татуировку не испортить, – сказа Анна. – Хотя это сделать было совсем непросто. Украинская пуля хотя и не задела кость, но хлопот надела немало.

–