Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж Страница 5

Мария приложила руку к холодным стенам, ощупывая камни. Они были почти сухими. В это время года понадобилось бы несколько дней, чтобы высушить их. И постройка помоста в пятнадцать футов шириной требовала времени и плотников.

«Они давно знали и готовились к нашему приезду, – подумала она. – Но ведь Дарнли только сегодня утром неожиданно объявил, что хочет сюда ехать».

Неожиданно объявил? Неожиданно объявил о том, что было уже решено и устроено?

Она почувствовала боль и тяжесть в голове под украшенной драгоценностями шапочкой.

«Что происходит? Кто знал, что мы приедем? Почему Дарнли пожелал здесь остановиться?»

Она оглянулась на мужа, всегда высокого и стройного, а теперь согбенного, точно карлик. Он задумал следующее убийство? Кого он теперь собрался убить?

«Меня?

Нет, он меня любит… Раб любви.

Босуэлла? Кажется, он его подозревает, но должен знать, что Босуэлл единственный среди лордов, кто никогда не вступал против нас ни в какие интриги. Лорда Джеймса? Мейтленда? Да, он их ненавидит, но одинок в своей ненависти. Лорд Джеймс с Мейтлендом не беспомощные иностранцы, как бедный Риччо…»

Ее охватило чувство презрения. Отыщется ли в Шотландии еще хоть один человек столь жалкий, что не нашел бы союзников и друзей заговорщиков? Только это больное, развратное, слабоумное существо! Пускай строит планы, они будут такими же бессильными, как он сам!

– Нам надо послать за мебелью, – сказала Мария, взглянув на Дарнли. – Я уже приказала отправить многие вещи в Крэгмиллер. Теперь мы заберем из Холируда твою кровать, ту, с коричнево-фиолетовыми покрывалами с золотым и серебряным шитьем, которую я недавно тебе подарила; драпировки для стен – они уже так просохли, что, по-моему, можно не волноваться за вышивку… набор из семи голебенов со сценами охоты. И разумеется, для туалета, твой стульчак, чтобы ты мог, когда понадобится… – Она не видела лица Дарнли под маской из тафты. Злится? Сконфужен? – …облегчиться, выпустив жидкость, которая так тебя мучит, – громко договорила она.

Мария надеялась, что он сконфузится. Пусть все представят его присевшим на краешек бархатного стульчака, испускающим дурные звуки и запахи. О, пусть это для всех послужит подтверждением его королевского достоинства!

Он отвернулся, и она сразу же устыдилась. Дурак, хнычущий самовлюбленный ребенок, явно замышляющий очередные злодейства. Но опуститься до насмешек над его слабостью и публично высказывать замечания о кишечнике непростительно.

– Я также послала за всеми лекарствами и за ванною для лечения, – поспешно добавила она. – А если найдется и для меня подходящее место, я тоже буду здесь ночевать.

Дарнли все стоял, скрестив на груди руки и угрюмо уставившись в пол.

– Для вас, разумеется, место найдется, – мягко вмешался Роберт Бальфур. – Прямо под покоями его величества. Позвольте мне вам показать.

Они повернулись и прошли сорок футов назад через длинный зал. В соединяющем здания коридоре пришлось подняться на две-три ступеньки, так как дома стояли на разных уровнях.

Бальфур шел впереди, указывая дорогу, вниз с каменной площадки по винтовой лестнице к покоям, таким же, как у Дарнли, – передняя, смежная с большой спальней.

Даже здесь горел огонь, и от сладкого запаха тростника, смешанного с травами, в комнате пахло, как на увядающем июньском лугу.

– Должно быть, вы очень богаты, если греете и наполняете ароматами пустые комнаты, или очень придирчивы, не желая оставлять дело несделанным, – заметила Мария, внимательно наблюдая за Бальфуром.

– Должен покаяться в некоторой расточительности, – признался он. – Это моя слабость.

«Вовсе нет», – хотела сказать Мария, но что-то, какое-то инстинктивное побуждение, удержало ее. Мех на его камзоле потерся, он не носил ни драгоценностей, ни золота. Расточительность не входила в число его прирожденных пороков.

«Ему приказали все приготовить, в том числе комнаты для меня, и сделать их как можно более привлекательными, – подумала она. – Но кто приказал?»

И внезапно все – уединенность, небольшие помещения, где не требовалось многочисленной охраны, – обрело зловещий и знаменательный смысл.

Она заметила, что Бальфур глядит на нее.

«Ежели некто ищет моей смерти, как искал смерти Риччо, конечно же, ничего не выйдет, – думала она. – У меня есть Босуэлл, он позаботится, чтобы мне не причинили вреда».

– Эти комнаты прекрасно подходят, – сказала она наконец.

Как только позволили приличия, она покинула Керк-О’Филд и отправилась в Холируд под предлогом необходимости отобрать мебель и вещи для отправки в дом к выздоравливающему.

Ее должно было радовать возвращение, но и над Холирудом нависла та же атмосфера беды, что и над Керк-О’Филдом. Казалось, что собственные ее апартаменты полны привидений – Риччо, Рутвена, множества других, безымянных, но ощутимо присутствующих. Эти комнаты никогда не очистить от зла.

«Что ж, это лишь потому, что мы с Босуэллом никогда не бывали здесь вместе», – догадалась она.

Мысль о том, чтоб заняться любовью в комнате, где был убит Риччо, казалась чудовищной.

Она уже давно изнывала от желания переброситься с Босуэллом хоть одним словом. Слуги ее хлопотали, разжигая камины: как правило, даже в королевских апартаментах не разводили огонь в отсутствие их обитателей.

Огонь… тщательные приготовления… все это необычайно тревожно.

Босуэлл появился в дверях, и сердце ее замерло.

«То, что когда-то сказала мне Диана де Пуатье, правда, – с удивлением вспомнила она. – Если любишь кого-то, у тебя дух захватывает, когда он входит в комнату».

Брови его были нахмурены, вид отсутствующий. Она разом забыла свои тяжкие мысли, думая лишь о том, как утешить его. Он беспокойно оглянулся на слуг и камердинеров. Их присутствие не позволяло ему говорить, но и отослать их было нельзя, не вызвав подозрений.

Поэтому она проговорила:

– Не странно ли, что у короля возник внезапный каприз и он пожелал обосноваться в Керк-О’Филде? Не могу понять почему. Это осложнит уход за ним, но он настаивает.

Слуги возились с огнем, который не желал разгораться. Комнату наполнили клубы дыма, никто не проверил, прочищены ли камины. Послышался шорох и писк, когда оттуда высыпали выкуренные угнездившиеся там животные. Босуэлл с отвращением глянул на них.

– Вы расположились вместе с ним? – сухо спросил он.

– Я буду его навещать, но не хочу мешать врачам. В конце концов, лечение – самое важное. Там есть большая приемная, – добавила она, – с уже выстроенным в одном углу помостом. Возможно, когда он пойдет на поправку, придворные смогут его посещать. Да, я должна переправить туда его трон. Он понадобится для приема просителей.

Босуэлл взглянул на слуг, все еще сгрудившихся на коленях вокруг огня, и сделал ей знак