Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж Страница 4

Глава 49

Небольшая процессия медленно двигалась по промерзшей голой местности. Лорд Ливингстон, терпеливо ожидавший в Глазго последние десять дней, ехал впереди. Прямо за ним ехала Мария со своими придворными, и со всей осторожностью по неровной дороге везли Дарнли, уложенного на собственные носилки Марии, привязанные к двум лошадям. Носилки были накрыты, так что холодный ветер не касался его воспаленного лица. Но он все держал перед собою маску из тафты, защищаясь и от любопытных глаз, и от плохой погоды.

Он заметно набрался сил, хотя понадобится несколько месяцев, чтобы сыпь полностью сошла – так ему говорили, – однако еще был слаб и не знал, выдержит ли дорогу. Но путешествовать таким образом, мягко покачиваясь на подъемах и спусках с холмов, было приятно, и он, проваливаясь в сон и просыпаясь, чувствовал себя ребенком.

Мария с облегчением покидала чужую, недружелюбную территорию Леннокса. Ее пребывание в Глазго было одновременно скучным и призрачным, словно там всегда была ночь и часы шли иначе. Она подчинялась расписанию, царствовавшему в больничной палате Дарнли, и весь мир вокруг подчинился этому искаженному порядку. Теперь огромное пустое небо, восход и закат солнца стали долгожданным знамением не подвергшейся переменам нормальной жизни. Она никак не могла надышаться ледяным обжигающим воздухом, словно грудь еще была полна запахами болезни.

Странно, но вся ее слабость и тошнота испарились мгновенно, как только она столкнулась с поистине омерзительными признаками сифилиса и пережила потрясение от смертного запаха гнили. Она словно решилась не допускать собственной телесной слабости.

Она не имела известий от Босуэлла, но в них не было необходимости. Она сделала все, что могла, передавая ему политические заявления, которые удавалось вытянуть из Дарнли, но особо тревожных среди них не было. Какое бы злодейство ни намечал Дарнли на будущее, теперь, вдали от отца с его сторонниками, он будет намного слабее. В Эдинбурге нет никого, кто пожелал бы вступить с ним в заговор, никто из лордов не доверял ему и не желал иметь с ним никакого дела.

Гигантский ворон с лоснящейся широкой спиною перелетел с ветки на голое дерево впереди и ждал, пока они проедут, склонив голову набок. Потом хлопул тяжелыми крыльями и взмыл в воздух к следующему стволу. Он ни разу не каркнул, просто зловеще глядел.

На первых порах они ехали, остановившись лишь в Линлитгоу, между Коллендер-Хаус и Эдинбургом. На следующее утро их должен был встретить Босуэлл и официально сопровождать весь остаток пути.

«Почти кончено!» – думала Мария не с радостью, но с глубоким облегчением. Зная, что скоро окажется на территории Босуэлла, она снова чувствовала себя в безопасности.

Однако на следующее утро к ней обратился Дарнли, неуверенно ковылявший к носилкам. Мария отошла от коня, на которого только что собралась сесть, и подошла к нему.

– Я решил против Крэгмиллера, – объявил он. Слова, приглушенные маской, звучали не по-человечески.

– Но я приказала установить там для тебя ванны, – запротестовала она. – Врачи уже переезжают и перевозят аптекарские столы и весы. Ты же знаешь, что не можешь ехать в Холируд – он стоит в низине, там сыро. А в Эдинбургском замке холодно и сквозняки. Более подходящего места не найти. – Она старалась сдерживать раздражение в голосе. Если его разозлить, он станет еще упрямей.

– Я хочу в Керк-О’Филд, – сказал он.

– Куда?

– В Керк-О’Филд. Мне говорили, там хороший воздух, и лорд Босуэлл, чья жизнь была в опасности, недавно там останавливался и совершенно поправился.

– Но уже все готово.

– Так отмени приготовления, – высокомерно велел он, задергивая занавеси носилок. – Я хочу, чтобы мы расположились в Керк-О’Филде.

– «Мы»? Я не смогу остаться с тобой, пока ты полностью не закончишь лечения!

– Я просто прошу, чтобы ты остановилась в том же доме. Не обязательно в одних покоях. Я только хочу, чтобы мы жили под одной крышей. Ты не можешь мне этого обещать?

– Дарнли…

– Такая ничтожная просьба! Последняя, с которой я к тебе обращаюсь!

Он говорил так жалобно, так умоляюще.

– Хорошо, – сказала она.

Под Эдинбургом на дороге из Линлитгоу ее поджидал Босуэлл со своими людьми, сидевшими на конях так спокойно и прямо, словно стояло лето и не надо было коротать время, трясясь в ознобе.

Ее захлестнула огромная волна возбуждения и облегчения. Дорогое лицо, излучающее уверенность и силу, вновь было рядом. Когда они поравнялась и он ее приветствовал, она сказала:

– Мы едем не в Крэгмиллер, а в Керк-О’Филд.

Удивление выразилось на лице Босуэлла.

– В церковь?

– Нет, в дом, где выздоравливал лорд Бортвик. Король желает лечиться там.

– Но…

Мария покачала головой:

– Король настаивает.

Добравшись до Эдинбурга, въехали в ворота в городской стене, проделали короткий отрезок пути по Хай-стрит, близ Святого Эгидия свернули вниз по Блэкфрайерс-Винд, боковой улице, шедшей прямо на юг, сбегающей вниз после пересечения с широкой Каугейт, а потом вновь поднимающейся к церковным строениям на холме, почти за городской стеной. Действительно, некоторые из них выступали за стену, ибо строились, чтобы стоять в чистом поле, откуда и взяли свое название. В старые времена вдоль холма на шестьсот ярдов тянулись три величественных религиозных ансамбля – монастырь Блэкфрайерс, церковь Керк-О’Филд и францисканский монастырь. Реформаты и мародерствующая армия Генриха VIII обошлись с ними не лучшим образом. Блэкфрайерс, где была некогда государственная церковь и великолепная гостиница для благородных гостей, лежал нынче в руинах; у францисканцев дела обстояли не лучше. Керк-О’Филд, когда-то служившая Священной коллегией, где готовили священнослужителей, сохранил расположенные четырехугольником постройки, но они перешли в руки гражданских властей. Роберт Бальфур получил дом настоятеля, а герцог Шательро, глава дома Гамильтонов, переехал в бывший госпиталь и гостиницу.

Королевская процессия въехала в четырехугольный двор с древним крытым колодцем в центре, и лошади, везшие носилки Дарнли, остановились. Высунув худую бледную руку, он отдернул занавеси и спустил ногу. Сэр Энтони Стэнден мгновенно оказался рядом, помогая ему выйти.

Дарнли оглянулся, осматривая здания. Большое, принадлежащее герцогу, было не для него. Ему отводились дома Бальфура – их было три смежных, – прямо напротив герцогских.

Вполне самоуверенно, по-хозяйски, из самого нового на вид здания появился Роберт Бальфур.

– Добро пожаловать, ваше величество, – сказал он, кланяясь. У него тоже были светлые глаза, как у брата, но гораздо более натуральные. – Все готово. Это большая честь, да, большая…

В самом деле, весь примыкающий дом с длинными соединяющимися комнатами был готов. В доме