Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Маргарет Джордж

Мария – королева Шотландии

Том 1

Посвящается Джорджу Скотту (1920–1989) —

любимому отцу, другу и учителю

MARGARET GEORGE

MARY

QUEEN OF SCOTLAND AND THE ISLES

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

В моем конце – мое начало

Англия, 1587

Глубокой ночью, когда все стихло, когда были погашены все свечи, кроме одной, женщина бесшумно приблизилась и села за письменный стол. Поставив справа эту единственную горевшую свечу, она осторожно – не дай бог зашуршать – расправила перед собой лист бумаги. Левая рука ее, придерживавшая лист, была белой, с длинными тонкими пальцами. Это ее руку назвал однажды французский поэт Ронсар «древом с неровными ветвями». Казалось, то была рука пятнадцатилетней девочки. В полумраке залы при свете единственной свечи лицо женщины выглядело столь же юным. Но вблизи на этом прекрасном и еще не утратившем очарования лице с удлиненным носом и миндалевидными глазами явственно проступали морщины. Некогда упругая кожа, туго обтягивавшая скулы, была теперь дряблой, подчеркивая впалость щек.

Своей изящной рукой с тонкими, унизанными кольцами пальцами она потерла глаза с тяжело набухшими веками и следами явной усталости. Вздохнув, она обмакнула перо в чернильницу и начала писать:

«Генриху III, Благочестивейшему королю Франции

8 февраля 1587

Месье, брат мой[1], волею Божьей – полагаю, за грехи мои – оказавшись во власти королевы, моей кузины, почти двадцать лет обрекавшей меня на страдания, я приговорена теперь ею и ее приближенными к смертной казни. Я просила вернуть мне изъятые у меня бумаги, дабы выразить свою волю, но мне не удалось получить ничего, чем я могла бы воспользоваться, или хотя бы заручиться разрешением на свободное составление завещания или заверением в том, что посмертно, как я того желала бы, тело мое будет переправлено в Ваше королевство, где я имела честь быть королевой, Вашей сестрой и давней союзницей.

О моем приговоре мне сообщили сегодня вечером, после обеда. Меня должны казнить как преступницу в восемь часов утра. У меня даже нет времени подробно описать Вам все, что произошло, но, если Вы выслушаете моего доктора и других моих несчастных слуг, Вы узнаете правду и то, что я, благословляя Господа, презираю смерть и клянусь, что встречу ее неповинной ни в одном преступлении, даже если и явилась невольно поводом к оному.

Католическая вера и отстаивание Богом данного мне права на английский престол – вот за что я осуждена».

Она перестала писать, неподвижно глядя перед собой, будто внезапно утратила способность излагать свои мысли или лишилась их вовсе. Лишь изложение всего происшедшего на французском языке позволило ей писать о событиях так, что они не казались столь ужасными. Ее разум не мог, не смел формулировать их по-шотландски.

«Тот, кто доставит Вам это письмо, и сопровождающие его лица – чуть ли не все они Ваши подданные – поведают Вам о моем поведении в мой последний час. Мне остается просить Ваше Благочестивейшее Величество, брат мой и давний союзник, всегда относившийся ко мне с любовью, доказать теперь свое благоволение ко мне, исполнив следующее: во-первых, оказать милость, выплатив моим несчастным слугам причитающееся им жалованье – снять эту тяжесть с моей совести можете только Вы, – и, во-вторых, вознести молитвы Богу за королеву, которая носила титул Благочестивейшей королевы Франции и которая умирает католичкой, лишенной всех своих владений.

Я взяла на себя смелость послать Вам два драгоценных камня, талисманы от болезней, надеясь, что Вы пребудете в добром здравии и у Вас будет долгая и счастливая жизнь. Примите их от Вашей любящей сестры, которая, умирая, свидетельствует Вам свои самые теплые чувства. Если будет на то Ваша воля, повелите, чтобы во спасение моей души часть Вашего долга мне была бы использована на оплату поминальной мессы и на положенную обычаем милостыню, и все это – во имя Иисуса Христа, которому завтра, умирая, я буду молиться за Вас.

Среда, два часа утра.

Ваша самая любящая и самая верная сестра

Мария, королева Шотландская».

Она положила перо и аккуратно прижала бумагу двумя маленькими книжками. Все ее движения выдавали усталость, но не были лишены изящества. Красивые, тонкие пальцы сделали последнее движение, и она задула свечу.

Медленно подойдя к кровати, стоявшей в другом конце комнаты, Мария наконец легла, как была, во всей одежде и, вытянувшись, закрыла глаза.

Дело сделано, подумала она. Ее жизни, начавшейся в самый горький час в судьбе Шотландии и повторившей судьбу этой земли, теперь пришел конец. Губы ее чуть скривились в улыбке. «Нет! Наступает мой конец. Или, вернее, со мной будет покончено. О Господи! Не оставь меня хоть в этот раз!»

Королева Шотландии, королева Франции

1542–1560

Глава 1

В сизом тумане не было видно ничего, кроме еще более густого тумана. За плотной пеленой солнце едва угадывалось по смутно светящемуся ореолу, и это было единственным, что могли видеть люди, пытавшиеся вести бой. Но если они не видят своего врага, то как они могут защищаться.

Туман расползался, клубясь и низко расстилаясь над зелеными болотами и топями, обволакивая промокшую землю и изводя людей, пытавшихся выбраться из предательской трясины. Было холодно и противно, даже омерзительно, как от прикосновения смерти, которая подстерегает их на каждом шагу.

На болоте стояли несколько чахлых деревьев, листва с которых была уже давно сорвана осенними ветрами. Обнаженные и убогие, они возвышались над полем боя. Люди пробирались к их посеревшим стволам в тщетной надежде найти там укрытие. Тысячи ног истоптали землю вокруг деревьев, превратив ее в вязкое месиво.

На следующий день, когда туман рассеялся, отступив в сторону моря, стало ясно, что Солуэй-Мосс – неподходящее место для боя. Топи и тростниковые заросли вдоль излучины реки Эск оправдывали название этого места – Мосс, что означает болото. Там, на юго-западной границе между Англией и Шотландией, столкнулись давние враги, словно сцепившиеся рогами и барахтавшиеся в навозной жиже олени. Английский одержал победу, болото было усеяно кожаными щитами отступивших шотландцев. Там они и сгниют.

Один английский воин, сопровождавший пленных, оглянулся и посмотрел на мирно зеленевшие поля, освещенные косыми