Добрые друзья - Джон Бойнтон Пристли Страница 38

Мистер Окройд, втайне подумав, что лучше бы повар был менее человечным (яичница оказалась пережарена), с величайшим усердием и прилежанием набросился на еду. Каждый попадавший ему в рот кусочек проглатывался при содействии мистера Попплеби, который перегнулся через прилавок и не сводил глаз с единственного посетителя. Добравшись до третьего ломтя хлеба, мистер Окройд нашел в себе силы продолжить беседу. Ему стало хорошо и спокойно.

– Что меня поразило, – заявил он, – так это надпись на вывеске: «Обслуживаем велосипедистов». Чем же это велосипедисты отличаются от всех остальных?

– В основном ветчиной, – задумчиво проговорил мистер Попплеби. – Падки они на ветчину, ой падки! Бывали субботы, когда к шести у меня всю ветчину подъедали. Не на той неделе, конечно, и не две недели назад, и даже не год назад – еще до войны. Если уж на то пошло, велосипедистов нынче нет, одно название. Изредка приезжает кто-нибудь на велосипеде, но по-настоящему больше не катаются – так чтоб парами, клубами и прочая. Все пропало, и уже не воротится. Когда я тут начинал, по будням у меня столовались возчики, а по выходным только велосипедисты – ну, окромя местных, конечно. А теперь что? Теперь всюду машины да грузовики, а они в нашу глушь не заезжают, сразу едут в города покрупнее. Терплю убытки, друг мой. Теперь не то, что прежде, верно тебе говорю.

– Да, нынче все не то, не то… – проговорил мистер Окройд с добродушной меланхолией. – Я тоже заметил перемены. Взять хоть текстильную торговлю…

Мистер Попплеби не дал ему договорить.

– Вот и я о том. Но отчего так происходит, в чем разница между прошлым и настоящим? Я всегда задаю себе этот вопрос.

– Правильно задаете, – тепло поддакнул мистер Окройд.

– И каков ответ? Каков ответ? – Мистер Попплеби поспешно ответил сам: – Раньше все было щеловечней, вот в чем разница. – Он победно умолк и взглянул на мистера Окройда, занятого раскуриванием трубки – она наконец дождалась своего часа. На добротном фундаменте из яиц и бекона «Старый моряк» пах вкусно, как никогда. Мистер Окройд медленно выпустил в воздух несколько уютных голубых колечек и стал ждать, пока мистер Попплеби заговорит.

– Такому, как вы, незачем объяснять, что такое щеловечность, – продолжал тот. – В нашем мире дружеского плеча не дождешься. Хватай что успел и беги, так-то. Деньги, нажива, барыш – вот что главное. Я повидал жизнь, знаю что говорю. В моем деле каких только историй не наслушаешься! Конечно, и среди моих коллег немало безразличных невежд – а все почему? Потому что они не видят собственного блага. Им бы только клиента обслужить да деньги получить. А я люблю учиться. Я с посетителями разговариваю, они разговаривают со мной, и так было всегда. Вот и от вас я кой-чему научился.

– Ага, – кивнул мистер Окройд, невольно в этом усомнившись. «Да ты мне и слова не дал вставить!» – подумал он. Не желая больше слушать речей мистера Попплеби, он сказал: – Ну, сколько с меня?

– Так-так, – ответил мистер Попплеби. – Чайник-чаю-две-порции-бекона-два-яйца-четыре-куска-хлеба. Итого один шиллинг восемь пенсов. Все по справедливости.

– Верно, – сказал мистер Окройд вслух, а сам подумал, что хозяин пожадничал. Он порылся в карманах и вновь обнаружил там единственный шестипенсовик. – Окажите любезность, разменяйте мне деньги, – проговорил он, доставая конверт из нагрудного кармана.

– Попробуем. – Мистер Попплеби издал звук, отдаленно напоминающий смех. – Вы хотите сдачи, а я хочу вам ее дать – все довольны и никто не в убытке. Это по-щеловечески, верно?

Однако мистер Окройд не смог ответить: он разинул рот и потрясенно уставился перед собой. В конверте лежала единственная бумажка с надписью: «Веселого Рождества и счастливого Нового года! ХХХ». Четырех банкнот как не бывало. Надеясь на чудо, мистер Окройд обшарил все карманы: вдруг кто-то сыграл с ним шутку? Но нет, деньги исчезли. Его обокрали. Теперь он понял, зачем ему уступили диван, почему Нобби с Фредом так рано уехали и почему хозяйка так спешно выдворила его на улицу, не дав и проснуться.

– Вот те на! – вскричал он. – Меня обчистили! Смотрите, ночью здесь было двадцать фунтов, четыре бумажки по пять фунтов, а таперича ни гроша, одна записка! Меня ограбили, и я даже знаю кто. – Он поднял глаза. Мистер Попплеби вскинул брови и сверлил его холодным взглядом.

– С вас один шиллинг восемь пенсов, – повторил он.

Мистер Окройд не на шутку разозлился.

– Я ж грю, у меня украли двадцать фунтов! Нет у меня шиллинга, только шесть пенсов – берите на здоровье. Я ночевал с двумя малыми в «Кирквортском трактире» – они-то меня и обчистили!

– Хотите сказать, что потеряли двадцать фунтов, четыре купюры по пять фунтов, в «Кирквортском трактире»? – вопросил мистер Попплеби. – Ежели так, то я должен спросить, что вы забыли с такими деньжищами в таком месте? Подозрительно как-то. Вообще не мое это дело, ступайте своей дорогой, а я пойду своей. Но послушайте моего совета, возвращайтесь-ка лучше восвояси, дружище. Между тем вы должны мне один шиллинг восемь пенсов, как ни крути. Ровно столько мне от вас и нужно – один шиллинг восемь пенсов.

– Ровно столько вы от меня и не получите, мистер! – сердито рявкнул мистер Окройд. – Я же сказал, у меня только шесть пенсов! Вот, смотрите. – Он встал и вывернул карманы. – Двадцать фунтов пропали, остался только шестипенсовик! Ну и болван же я!

– Вы не первый пытаетесь это провернуть, – размеренно сказал мистер Попплеби.

– В смысле? Ничего я не проворачиваю! Я думал, у меня в кармане двадцать фунтов, когда сюда пришел. Я не знал, что меня ограбили!

– Я тоже, – отметил хозяин закусочной, подозрительно глядя на мистера Окройда. – Повторяю, вы не первый. Но я по-прежнему доверяю людям. Я дал вам яичницу, бекон, чай…

– Да-да, еще хлеб, кусок мыла, грязное полотенце и каплю воды! – со злостью добавил мистер Окройд. – Валяйте, валяйте. Вы остались без шиллинга, а я без двадцати фунтов! Мы оба в убытке, но мне похуже вашего будет! Вот, держите шесть пенсов, с меня еще четырнадцать. Счас рассчитаемся, дружище. – Мистер Окройд в ярости кинулся к сумке с инструментами и достал оттуда зубило. – Видали? Оно куда дороже четырнадцати шиллингов, и я верну их как можно скорей, так-то! Потому что это зубило мне дороже, чем вся ваша грязная забегаловка. Даже если тут прибрать, – злорадно добавил он.

Мистер Попплеби взял у него