Добрые друзья - Джон Бойнтон Пристли Страница 37

– Отправляйтесь к Попплеби, – дрожащим голосом проговорил старикан. – Это закусочная. Хорошо там, уютно.

– Славно, туда и пойду! – взревел мистер Окройд. – А где это?

– Да, там лучше всего. По субботам я хожу туда на пироги с картохой и мясом. Сперва пропускаю кружечку в «Старой Короне», а потом иду кушать пирог.

– Я спросил, где это место?

– Нет, много с тебя не возьмут, – прошамкал старик и, свернув за угол, показал кнутом в нужную сторону. – Вон Попплеби, можешь тут сойти.

Мистер Окройд слез на землю и взял багаж.

– Вот и славно! – громко прокричал он. – Спасибо, что подвезли!

– Ась? – Старик подался вперед.

– Спасибо, что подвезли! – К этому времени мистер Окройд уже охрип. – Грю, спасибо, что подвезли!

– Конечно, можно, в любое время! – загадочно ответил старик и укоризненно посмотрел на мистера Окройда. – Глупый вопрос, скажу я тебе. – И с этими словами он, ворча и кряхтя, поехал дальше.

Выцветшая надпись на вывеске гласила: «Закусочная Попплеби. Вкусная кухня. Обслуживаем велосипедистов». Мистер Окройд прочел ее с большим удовольствием. В витрине под пожелтевшей кружевной занавеской красовались две бутылки с содовой и соком лайма, четыре сморщенных апельсина, кусок зельца с надписью «Фирменное блюдо Попплеби», несколько кексов, покрытых некогда розовой глазурью, и бесчисленные поколения мух. Мистер Окройд не стал задерживать взгляд на витрине, однако ее вид не испортил ему настроения. Он открыл дверь, и в нос тут же ударил крепкий запах еды: судя по нему, люди ели тут безостановочно последние тридцать лет. У мистера Окройда тут же потекли слюнки. Вот уже полтора часа он страдал от голода и наконец пришел туда, где еды было хоть отбавляй. Закусочная так пропиталась атмосферой стряпни и поедания пищи – клеенки на столах были покрыты крошками и пятнами, стены и мебель блестели от жира, сам воздух будто бы проварили и зажарили, – что посетитель наедался, не успев взяться за еду. Человек не слишком голодный и не чересчур крепкий насытился бы уже на пороге, но такой крепкий и голодный посетитель, как наш мистер Окройд, проголодался бы от запахов еще сильней и поджидал бы мистера Попплеби, исходя слюной.

Именно так и произошло с мистером Окройдом. В комнате было пусто, шевелились только мухи. Он уселся на скамейку, кашлянул и потопал ногами, затем не выдержал и постучал перечницей по столу.

– Доброе утро! – Из-за прилавка, как по волшебству, выскочил человек. Это мог быть только мистер Попплеби. Все его видимые части – большое круглое лицо, верх длинного фартука, рукава рубашки и руки – были одинакового белесого оттенка с легким жирным налетом. Даже бледно-серые глаза блестели, как желе.

– Доброе. – Мистер Окройд воззрился на хозяина. – Э-э… дайте-ка подумать… э-э…

– Чай-кофе-какао-яичница-с-беконом-колбаса-копченая-селедка-яйца-вкрутую-холодное-мясо-хлеб-с-маслом, – отчеканил мистер Попплеби, сверля мистера Окройда немигающим взглядом выпученных глаз.

Мистер Окройд с восторгом уставился на него и стянул с головы кепку – вероятно, в знак восхищения.

– Звучит аппетитно! Мне, пжалста, чаю, две порции бекона и яичницу из двух яиц. Да, и хлеба поболе, мистер.

– Чай-две-порции-бекона-два-яйца-четыре-куска-хлеба. – Мистер Попплеби отвернулся.

– Погодите! – окликнул его мистер Окройд. – А можно мне чуток умыться перед завтраком? Я всю ночь провел в пути, трясся в грузовике, – не без гордости добавил он.

– Конечно, вам можно умыться, конечно, – с невероятной важностью ответил мистер Попплеби. – Судьба привела вас ко мне, и я дам вам умыться. Я не говорю, что это обычное дело – вовсе даже не обычное, – ну так и что с того? Вы не хотите садиться за стол грязным, и я не хочу, чтобы вы садились за стол грязным, вот мы и нашли общий язык, верно я говорю? Идите за мной.

Он вышел из зала, и мистер Окройд последовал за ним. Они шагнули в закуток, где мистер Попплеби взмахом руки обозначил местонахождение маленького эмалированного тазика, большого куска хозяйственного мыла и видавшего виды полотенца.

– Вот, дружище, плескайтесь тут, сколько душе угодно, – сказал мистер Попплеби. – А пока вы моетесь, мы вам поджарим яичницу с беконом. Это по-людски, по-щеловечески, верно? Дай щеловеку все, что он просит – в разумных пределах, конечно, во всем должен быть здравый смысл, – так или иначе, попытайся дать щеловеку все, что он просит, – таков мой девиз. – Придя к этому прекраснодушному заключению, мистер Попплеби удалился.

– Кем он себя возомнил – Ллойдом Джорджем[21]? – пробормотал мистер Окройд, снимая пальто. Конверт в целости и сохранности лежал в нагрудном кармане. – Послушать его, так он мне ванну с шампунями предлагает и миникюр в придачу!

Однако ж, вдоволь поплескавшись над эмалированным тазиком и вытершись единственным незасаленным уголком полотенца, мистер Окройд наконец почувствовал себя человеком. Он вернулся в столовую через коридор, напоенный ароматом жареного бекона, и благодушно взглянул на громадную тушу мистера Попплеби: тот уже заварил чай и выставил на стол тарелку с хлебом, чашку, блюдце, длинный заостренный нож и двузубую вилку.

– Яичница с беконом будут через минуту, – сказал мистер Попплеби, возвращаясь за прилавок.

– Чудесно! – вскричал мистер Окройд, потирая руки. – Признаться, я умираю с голоду.

– Скоро мы это исправим. – Ни один хирург не смог бы произнести эти слова с большей важностью. – Стало быть, вы с дороги?

– Да уж. Всю ночь трясся по Великой северной дороге. – Как ни странно, его слова не произвели ни малейшего впечатления на мистера Попплеби.

– Я вот что скажу, – с еще большей важностью проговорил тот. – Это даже неплохо, если вы правильно все воспринимаете. Ну, то есть, если это делает вас щеловечнее. Если нет – все зря. Я тыщу раз говорил это посетителям, тыщу раз, стоя ровно на этом месте. «Стал ли ты щеловечнее? Если да, то и славно». Я в широком смысле, если я говорю щеловек, то имею в виду щеловека. Я верю… – он вперил в мистера Окройда немигающий взгляд, – в щеловечество.

– Эт хорошо, мистер, – ответил мистер Окройд искренне, но с некоторой философской строгостью в голосе. – Я вас понял и полностью согласен. – Впрочем, яичница с беконом порадовала бы его еще больше. Донесшийся откуда-то сзади стук возвестил о том, что она готова.

– Я так считаю: надо всегда спрашивать себя: «А это по-щеловечески?» Если нет, даже не думай, пройди мимо. Выбрось из головы. Таков мой девиз: щеловечность превыше всего. У нас это главное правило, вы сами убедились, когда попросили умыться. Делай все по-людски, и когда-нибудь тебе зачтется. – Наконец он соизволил услышать стук и принес мистеру Окройду яичницу с беконом. –