Восьмерки - Джоанна Миллер Страница 14

В городе царила жуткая тишина, и Микель гадал, скольким жителям удалось сбежать до того, как столицу оккупировала армия дайнизов. Похоже, на каждой улице брошены около половины домов и магазинов. Слишком тихо даже для такого позднего часа, и Микелю всё время было не по себе − это больше не тот город, в котором он вырос. Не тот город, который он поклялся защищать двум разным начальникам.

Он пытался убедить себя, что Фатраста ведь восстановилась после войны с Кезом за независимость. Они уже теряли Лэндфолл и снова возвращали. Но внутренний голос нашёптывал, что теперь всё иначе, теперь всё изменилось, и ему постоянно приходилось бороться с нарастающим страхом.

Микель опять глотнул из фляжки, поморщившись от горечи виски, и встряхнул её. Осталось всего на несколько глотков, и ему не хватит пьяного куража до конца ночи.

− Сейчас не время трусить, Микель, − сказал он себе.

− Тебе легко говорить, − прошептал он в ответ. − Ты пьяный.

− Нет, я абсолютно трезв.

Он зажмурился.

− Нельзя быть абсолютно трезвым в городе, оккупированном врагами.

Неохотно открыв один глаз, он всмотрелся в улицу. Единственным источником света был газовый фонарь ярдах в пятидесяти от него. Микель уловил какой-то звук и наклонил голову, пытаясь понять, что это.

Вскоре он различил топот сапог и усилием воли отодвинулся дальше в тёмный дверной проём. Кто-то властно крикнул на чужом языке, а через несколько секунд в свете того единственного фонаря промаршировал отряд дайнизских солдат.

Это была странная процессия: мужчины и женщины с огненно-рыжими волосами, бледной кожей и пепельными веснушками, вооружённые устаревшими мушкетами, в дутых нагрудниках и старомодных, смахивающих на чайники шлемах-морионах. На всех была бирюзовая униформа, украшенная цветными перьями и выгоревшими добела костями людей и животных. Микелю на ум пришло слово «экзотичные», но оно часто ассоциировалось со словом «забавные», а ничего забавного в оккупировавшей Лэндфолл армии не было.

Шедший во главе дайниз в нагруднике, украшенном лакированной алой полосой, выкрикнул какой-то приказ, и отряд повернул налево от фонаря, направившись прямиком к Микелю. Он резко втянул воздух, борясь с желанием схватить фляжку − любое движение может привлечь внимание солдат.

По мере приближения дайнизского патруля Микель шептал самому себе:

− Меня зовут Паси. Я адроанский иммигрант, моя жена и дети покинули город ещё до вторжения. Я спустился с плато, чтобы поискать чего-нибудь полезного, но не успел вернуться до комендантского часа. Теперь пережидаю ночь, чтобы утром вернуться домой.

Он ещё дважды повторил это алиби и, натянув рукава поношенной шерстяной кофты, стал ждать, что кто-нибудь из солдат его заметит.

Они прошагали совсем близко, всего в трёх шагах. Солдаты осматривали переулки, двери, тёмные окна, но никто не поднял тревоги, и отряд ушёл, не задерживаясь.

Микель подождал, пока они завернут за угол, и только тогда позволил себе облегчённо вздохнуть и сделать маленький глоток из фляжки.

− Бездна! − прошептал он. − Не хватало мне сердечного приступа.

Он прижимал руку к груди, пока сердце не перестало колотиться, а потом принял более удобную позу и стал ждать.

Микель просидел так ещё сорок минут, то и дело поглядывая на карманные часы. Наконец из тёмного переулка через дорогу появилась какая-то фигура.

− Блоскин! − выкрикнул дрожащий голос.

Микель напрягся, готовый бежать, если встреча окажется ловушкой, и ответил:

− Приятная ночка, чтобы повидаться с другом.

Фигура помедлила, словно проверяя кодовые слова, и вышла на улицу. Теперь Микель смог её немного рассмотреть. Длинные русые волосы, большой лоб, широкий нос и скулы. Не хотелось бы повстречаться с ней в тёмном переулке.

«Тем не менее, мы как раз встречаемся в тёмном переулке», − усмехнулся он и отозвался:

− Я здесь.

Женщина подошла к дверному проёму и слилась с темнотой.

− Ты Блоскин?

Одна из его шпионских кличек. За три недели оккупации у него их появилось множество, удержать бы все в памяти.

− Да, это я.

− Меня послала Хендрес. Меня зовут Кази Фо...

− Погоди. − Микель прижал палец к её губам. − Не надо называть полное имя. И вообще по возможности не говори никому своё настоящее имя. Не в такую ночь. Где они?

− На другой стороне улицы. Я хотела убедиться, что здесь безопасно.

− Молодец. Ты сказала им моё имя?

− Я сказала, что ты черношляпник Блоскин, бронзовая роза. Сказала, что ты знал их мать.

Микель прищурился.

− Ты черношляпница?

− Железная роза. Но я не ношу медальон. Он спрятан.

− Хорошо. Никому не показывай розу. Слишком опасно. Почему ты не покинула город после вторжения?

Кази оглянулась на улицу и на полшага отступила от Микеля. Он чувствовал её недоверие. Черношляпники были тайной полицией леди-канцлера. Недоверчивые по своей сути, они, однако, всегда могли рассчитывать друг на друга. Вторжение и последствия оккупации изменили все старые правила.

− Ты не должна мне ничего о себе рассказывать. Я просто любопытствую. У нас всех свои причины.

− Да, у всех, − холодно ответила Кази.

Прямо сейчас Микель нуждался в доверии, в людях, на которых можно положиться. Но его список доверенных контактов был прискорбно мал, так почему у неё должен быть длиннее? Если он хочет больше узнать о Кази, нужно спросить у общих контактов.

− Уходи отсюда, − сказал он. − Поспи. Завтра будут ещё семьи.

Она повернулась, чтобы уйти, но он схватил её за рукав.

− Прикрой голову. Твои волосы выделяются в темноте. И остерегайся патрулей. Они меняют свои маршруты.

Он подождал, пока Кази направится к тайным тропинкам, ведущим на Лэндфоллское плато, после чего пересёк улицу и вошёл в переулок, из которого она появилась пару минут назад. Там валялись старые ящики, бочки, всякий хлам, и в первый момент Микель никого не увидел.

− Я Блоскин, − сказал он громким шепотом. − Кази ушла домой. Теперь вы со мной.

Из укромных мест медленно вышли несколько человек. Сначала − мужчина среднего роста с длинными тёмными волосами под кепкой. В руках он держал свёрток, и Микель не сразу понял, что это ребёнок не старше года. За ним показались ещё пятеро детей разного возраста.

− Кази сказала, что вы знали мою жену, − торопливо прошептал мужчина.

Как шпион Микель всегда знал, когда говорить правду, когда лгать, а когда ограничиваться полуправдой.

− На самом деле нет. Я знаю только, что ваша жена была серебряной розой и вас нужно вывести из