Восьмерки - Джоанна Миллер

Брайан Макклеллан

Гнев империи

Зине Петерсен и Гранту Бозу Босуэллу

Моим любимым преподавателям в колледже.

Им удавалось непринуждённо и интересно учить предметам,

о которых я до сих пор думаю десять лет спустя.

Перевод: Anahitta, 2024.

Редактор: marmax

Локализация карт и обложки: Екатерина Hamsy, anisette.

Группа ВКонтакте: https://vk.com/club221089418

Пролог

Орз стоял у подножия узкой лестницы и, задрав голову, смотрел в открытый люк, откуда лился свет. Снаружи кричали чайки, корабль мягко покачивался на волнах. За последние месяцы эти ощущения стали привычными.

− Выходи.

Орз оглянулся на стоящего за спиной солдата в шлеме-морионе. Тот держал короткую пику − церемониальное оружие телохранителей всевидящих. Орзу стало интересно, где они, какой порт принял на сей раз эту плавучую тюрьму? Что важнее, кто из всевидящих пришёл поглазеть на него?

Всевидящие − не то что избранные. Их огромная мощь заключена в человеческом теле, хрупком, как керамическая ваза. Всевидящие могут умереть. Этот телохранитель может умереть. Орз представил, как идёт по кораблю, убивая всех на своём пути, а потом уплывает на берег и исчезает в зарослях.

 − Мы не можем торчать тут весь день, − сказал солдат, подталкивая Орза пикой в поясницу. − Шевелись.

Орз фыркнул и сделал первый тяжёлый шаг, стараясь не потерять равновесия из-за оков и не напороться спиной на пику. Он поднимался, гремя цепями и царапая кожу железными кандалами, и через несколько секунд впервые за долгие месяцы вышел на солнечный свет.

Он заморгал, пока глаза привыкали к свету, но солдат подгонял его вперёд. Подошли ещё несколько охранников, окружили и принялись толкать его, полуслепого, по палубе, а потом заставили подняться на бак.

На плечо легла чья-то рука, и Орз дёрнулся в сторону, повернувшись к борту, за которым сквозь резь в глазах разглядел незнакомый берег. Город на огромном и высоком плато, усеянном странными зданиями. У Орза перехватило дыхание. Во время долгого путешествия в заточении он думал, что его везут в новую тюрьму где-нибудь в Дайнизе.

Но это был не Дайниз. Это плато, этот город... Из детских книг он мог вспомнить только один похожий − Лэндфолл.

Долго размышлять ему не позволили, схватили за цепи и потащили на другой край бака, а там пинком поставили на колени. Он упал, не издав ни звука, игнорируя боль, как учили, и поднял взгляд на всевидящего, уже предполагая, к кому его привели.

Перед ним на табурете сидел старик с прямой спиной и пил из крошечной фарфоровой чашки. Орз никогда его не видел, но знал по описанию и репутации. Ка-Седиаль был троюродным братом императора и главным советником, но большинство жителей Дайниза знали, что именно ему принадлежит реальная власть. Этот всевидящий возвысился на реках крови и приписывал себе в заслуги прекращение гражданской войны.

Орз не сильно впечатлился. Людей-драконов редко что-то впечатляет.

Ка-Седиаль допил чай и отдал чашку слуге, а затем положил руки ладонями на колени и устремил взор на море. Орз начал думать, что его умышленно игнорируют, но тут услышал за спиной шум. На бак притащили женщину в таких же цепях, как у него, и бросили на колени.

Потом привели ещё одного пленника, и ещё, пока перед Ка-Седиалем не оказалось на коленях шестеро мужчин и женщин. Орз рассмотрел товарищей по несчастью и узнал только двоих. Однако всех пятерых покрывали чёрные татуировки, а тела были тверды, как гранит. Все они такие же, как он.

Здесь собрали шестерых людей-драконов.

− Примечательное сборище, − негромко заметил Орз.

Ка-Седиаль наконец повернул голову и обвёл взглядом пленников. Когда он заговорил, его голос звучал тихо, и Орзу пришлось напрягать слух, чтобы расслышать слова сквозь скрип корабля и крики чаек.

 – Знаете, что у вас всех общего?

Все они люди-драконы, но Орз подозревал, что Ка-Седиаль ждёт другой ответ. Орз посмотрел на своих соседей. У женщины слева почти всё лицо закрывали грязные пряди длинных рыжих волос, но он узнал шрам через левый глаз. Это Джи-Карнари, семь лет назад она по непонятным ему причинам осквернила храм всевидящих. Невысокий и худощавый мужчина справа − Джи-Мэтл. Девять лет назад его приставили охранять одну из кузин императора, а он с ней переспал.

Все молчали, и Орз прочистил горло.

– Мы все опозорили себя в глазах императора.

− Отлично.

Ка-Седиаль встал, и Орз невольно улыбнулся, заметив, каким старым и хрупким выглядит всевидящий. Если бы не цепи, он мог бы переломить Ка-Седиаля как тростинку. Ка-Седиаль заметил улыбку и, нахмурившись, шагнул к Орзу.

− Скажи, Джи-Орз, в чём твоё преступление?

Орз закрыл глаза, вспоминая последние годы, проведённые то в одной, то в другой темнице, где сидел в оковах, всегда под наблюдением, как взбесившийся породистый пёс, хозяевам которого жаль его прибить.

− Я не поклонился императору на аудиенции.

− И почему же ты не поклонился?

− Потому что он мне не император.

Ка-Седиаль вздохнул, как дед над непослушным внуком, и жестом показал на берег и город на плато.

− Гражданская война закончилась. Твой фальшивый император мёртв, а правительства с обеих сторон пришли к соглашению. Мы обратили войну за пределы страны, как и подобает, и пришли в Фатрасту, дабы потребовать земли, которые некогда были нашими. Пришли, чтобы обрести бога, и мы сделали это вместе. Объединёнными усилиями.

Он опять вздохнул, качая головой, как разочарованный учитель, и Орз поймал себя на том, что его бесит снисходительность Ка-Седиаля: после всего, что вытерпели он и его товарищи, старик обращается с ними как с детьми.

− Зачем нас сюда привезли? − спросил Орз.

Ка-Седиаль глянул на него с лёгким отвращением и простёр руки на закованных в цепи людей-драконов.

− Вы все опозорили себя в глазах императора, но ваше положение людей-драконов не позволяет пролить вашу кровь. Все вы до единого проживёте долгие годы в темноте и одиночестве, брошенные гнить заживо.

− Или? − спросил Орз.

Он почуял возможность, шанс обрести свободу и попытался вспомнить всё, что знал о Ка-Седиале. Ка был человеком целеустремлённым, холодным и рассудительным, но время от времени впадал в ярость. Он добился могущества, уничтожая или покоряя всех, кто вставал против него. Этот человек никогда не принимал отказа и не