Тринадцатый шаг - Мо Янь Страница 12

заявлял, что человек – зверь, которому любы странности, вот почему для потворствования психологическим потребностям людей власти всеми силами выявляют и распространяют информацию о невероятных происшествиях: тем самым затхлая жизнь обретает больше стимулов, а также наслаждений, которые исходят из этих стимулов. В обществе может не быть искусства, но не может не быть аномалий; и если в обществе большого искусства нет, то следует ожидать больших причуд… Малой Го подтолкнул к нам газетку, на первой полосе значилась выведенная крупным жирным шрифтом грандиозная новость: мохнатые дети поступают в начальные школы, и умственное развитие у них выше, чем у обычных. Там же была фотография размером с игральную карту, с которой нам улыбался повязанный почерневшим от частого ношения красным пионерским галстуком малыш с большими глазами, густыми бровями и покрытым мелкой шерстью лицом.

Продолжается стук в дверь, который будто тянется уже вечно без остановки. Обращала ли девчушка внимание в то время на тонкие золотистые волоски у себя? Что она ощутила, когда увидела на водной глади, какая у нее над губой растет буйная поросль зеленых волосков? По таким вопросам почти что частного характера неловко справляться у самой Ли Юйчань. Раз уж она мне жена, то даже если бы я ее не любил отчаянно, то все равно бы с таким вопросом к ней не обратился. Период полового созревания – время таинственное и мучительное, когда день изо дня пребываешь в перманентном страхе, и наступает оно безмолвно – Говоришь ты безостановочно, уподобляясь психиатру – Постоянно такое ощущение: еще вчера она была сопливой девчонкой и вдруг за одну ночь превратилась в прелестную, как цветок, прекрасную, как яшма, взрослую девушку. Еще вопрос. Есть такие категории, вроде «подмышечные волосы» и «лобковые волосы», которые постоянно навлекают на себя критику. Почему от таких слов люди ощущают стыд и неловкость? Очевидно же, что если намывать их отличным шампунем, да еще сбрызгивать дорогими духами, то эти волосы не только будут мягкими и эластичными, но и будут источать забивающееся в нос благоухание. Видишь такое наяву – и думаешь, как это прекрасно. Почему же от вида этих же значков на письме ощущаешь, словно оскверняешь всех святых духов и позоришь родную матушку? Болезнь это, утверждает он! Весьма распространенный недуг.

С учетом всех отмеченных сложных причин учитель физики решил ни в коем случае не уточнять, когда у Ли Юйчань выскочил первый волосок. И, раз уж на то пошло, как связаны с нашей уже затянувшейся историей волосы на лице, подмышками и прочих местах у Ли Юйчань? Очень даже связаны, тесно связаны, да еще боль людям доставляют они; но поскольку время долго течет, боль уже обратилась онемением.

Раздел второй

Мы отлично запомнили восковую красавицу двадцатилетней давности, которую ты нам описал: тогда она еще была молода, спинка у нее была прямая, волосы зачесаны в гладкий помпадур, на виске алел цветочек, ни дать ни взять хозяйка постоялого двора из старого романа. Ты, вовсе не смущаясь многословности, повторяешь нам описание внешности восковой красавицы и решительно объявляешь:

Красный цветочек на виске у восковой красавицы был сорван с гранатового дерева во дворе. Она выбрала себе цветок с полураспустившегося гранатового дерева. В те времена не было еще таких предметов роскоши, как всякие бальзамы-ополаскиватели, и восковая красавица натирала волосы смоченной стружкой тунгового дерева, протирала лицо настоянной в вине свиной поджелудочной железой, в общем обходилась подручными средствами, которые и окружающую среду не портят, и человеческому телу не вредны, воплощая безыскусную красоту в условиях натурального хозяйства.

При описании в литературных произведениях нагого тела, в вопросе о том, нарушаются ли какие-то табу, все сводится к тому, намерен ли писатель при описании заставить ту неприкрытую плоть колыхаться в нашем сознании. Или же, если говорить еще более бесстыдно, – должны ли мы чуять запах выделений того тела? Если да – разве фантазии на сексуальные темы не фонтанируют жизнью? Если нет – можно ли вообще избежать пошлостей в описаниях человеческой плоти?

Мы никак не можем воспрепятствовать твоим бесцеремонным отступлениям. Слушаем мы, что ты говоришь, а ты продолжаешь рассуждать и заявляешь:

Пока что стоит держать в уме следующее: с самого конца части первой стук в дверь до сих пор продолжается с неизменным темпом и устойчивой силой, все с той же точностью часового маятника, и кто же, спрашивается, в конце концов в самый мрачный час предрассветного времени колотит в дверь дома учителя физики? Узнать это можно, лишь отворив дверь.

Ли Юйчань не может забыть, как ее нагая мать расхаживала туда-сюда по дворику. Для сохранения ног в чистоте восковая красавица носила расшитые атласные туфли, и еще держала она у виска только что распустившийся бутон граната – когда Ли Юйчань рассказывала мне о блестящем облике матери, в моих мыслях неторопливо проносился образ Пань Цзиньлянь из «Цветов сливы в золотой вазе»[22], хотя, конечно, я никогда не наблюдал в жизни Пань Цзиньлянь – она бережно оглаживала свою плоть. По улице бежал благоуханный ветер пятого месяца[23]; пронесся мимо небольшого горохово-зеленого домика в западном стиле, где заседает городское правительство, яркие пятизвездные флажки то расправлялись, то обвисали; также проскользнул ветерок по верхушкам белых тополей, внезапно зашлись шуршанием крупные, как медяки, покрытые сзади белым пушком листья; благоухающий ветерок пятого месяца скапливается в двориках мещан, и все приобретает картинную свежесть и красоту. Ли Юйчань неподвижно сидит на пороге, разглядывая ходящую взад-вперед мать. Ласточка свила белое гнездышко под карнизом ее дома. И еще маленький волкособ с ушами, подрезанными наподобие коленец бамбука, неотрывно следует за чуточку вздернутым задом обнаженной дамы и, непрерывно, страннейшим образом чихая, то и дело принюхивается.

Как исчезает чувство стыда в период полового созревания? Неужто одной силой той детали, когда красный сосок показал головку между средним и безымянным пальцами, можно разом начисто лишить девицу стыдливости – Он приподнимает свешивающееся с перекладин клетки тело и тянет шею, этим привычным движением он подступается к большому красноречию – У руководителя Вана имеются красивая и ласковая жена и двое простодушных и бойких ребятишек, а следовательно, восковая красавица могла быть руководителю Вану лишь любовницей. Какие бы реакционные не стояли времена на дворе, любовники и любовницы будут существовать всегда. Синонимичны с «любовницей» такие весьма негативные определения, как «зазноба» и «другая женщина», к чему же людям заводить себе любовниц? Неужели одним только «нравственным разложением» можно со всей определенностью это объяснить? Уверяю вас, я нисколько не осуждаю руководителя Вана, мне