Тринадцатый шаг - Мо Янь Страница 11

разбойников с Ляншаньбо[20]. Руки у Вана были крупные, Ли Юйчань всегда себе представляла, что у него не руки, а две секиры, как-то она воочию наблюдала за тем, как руководитель Ван этими секирами оприходовал походившие на свиное сало груди восковой красавицы, стоял летний полдень, и покуда цикады нервно стрекотали на фирмианах в зоопарке, руководитель Ван обеими руками лапал оба вымени; ты нам говорил, что розовые соски, дрожа, подобно остреньким хоботкам мелких тварей, возбужденно высовывались из щелей между средних и безымянных пальцев.

Именно в тот момент во мне родилось сильное желание припасть к этим соскам, подумала она, одурманенная любовью – Это он нам говорит – тут раздается стук в дверь, ритмичный, точно маятник часов. Тяжело сдавливает мир увесистая тьма предрассветного часа, а у нее на сердце разливается яркий свет – Он все равно требует с нас мелки. Живот у него распух в многогранное, многоугольное диво, и кажется, что его вовек не заполнишь до отказа, таращат глаза уже на нас, стадо ворующих мелки разбойников, жирафы и бизоны – Повязанная красным пионерским галстуком Ли Юйчань еще пухленькая девчушка, рот у нее совсем пересох – то ли от того, что во рту пересохло, и родилась мысль о том, как бы присосаться к груди, то ли от того, что захотелось присосаться к груди, во рту пересохло? Она запуталась. Припоминается, что все у нее спуталось именно с того момента, в голове пошел полный раздрай, отпечатались в белоснежном мозговом веществе два красных, как финики, соска. Она отупело устремляет лицо к чану для воды во дворике, в чане отражается залившееся краской девичье личико, щеки сдвигаются вверх-вниз, будто у шамкающего челюстями верблюда. В чане отражается и гранатовое дерево, на котором вот-вот распустятся семь-восемь цветков; семь-восемь пышных бутонов напоминают по пылу огоньки, а по густоте – вино. Неудивительно даже, что у мамы с губ срывается песенка, которую она часто напевала:

Зацветает гранат алым пламенем,

Люби меня, как я люблю тебя.

Много, как песка, в городе девчушек,

К чему ты все мешкаешь со мной, полуженой,

Ой-ей-ой-ей, братец мой?

Руководитель Ван еще умеет играть на скрипке-хуцинь[21]. Затягивает он на хуцине и запевает, словно горец из фильма:

Цветок за цветком зацветает гранат,

Но только один из них – что огонь.

Девушки по юности надоедливы,

Женушка моя в соку.

Сестрица, вот скажи мне:

Если не с тобой, то с кем мне мешкать?

Он вскакивает и провозглашает нам: мне всегда претит вписывать в сочинения хулиганские мотивчики; а раз уж на то пошло, то и «зацветает гранат алым пламенем» сойдет, и «цветок за цветком зацветает гранат» сгодится, это хотя бы не хулиганские мотивчики. Я вам в третий раз торжественно объявляю, что я не учитель физики из школы №8, только размазня может быть учителем средней школы! В свое время этот мотивчик по степени воздействия на Ли Юйчань уступал лишь двум красным соскам. Нет, как подсказывает мне Ли Юйчань, красные соски, красные цветки граната, звуки и запахи, совместно издаваемые мамой и руководителем Ваном, когда они обнимались, переплелись с вовсе нехулиганским мотивом про «зацветающий гранат», став единым звуковым и ароматным целым. Вот вам и сила искусства!

То была золотая пора прогрессивной политики, развивающейся экономики, стабильных цен и процветающего рынка, даже в столь удаленном от приморья мелком городке, как этот, можно было в любое время купить себе двух тигровых креветок весом двести пятьдесят граммов и морского краба, тянущего на те же двести пятьдесят граммов. Свежую толстенную рыбу-саблю отдавали всего по три цзяо за полкило, а в сезон поступления в продажу молодых побегов цедрелы рыбный рынок на севере города приобретал серебристый цвет, под слепящим глаза весенним солнцем сияли рыбы-сабли. После того как рынок закрывался, улицы устилали переливающиеся в красных лучах заходящего солнца и мерцающие в белом сиянии полной луны чешуйки, если к вечеру случался дождь, то по его окончании луна серебрилась тускло, дымка уподоблялась чаду, каменный арочный мостик над отдаленной рекой напоминал белого дракона, а во влажном воздухе ощущался запах свежей рыбы. По возвращении с рынка девчушка взбиралась на чан с водой и в огненно-красном сиянии гранатового дерева заглядывалась на воду и двух выращиваемых в ней речных мохнаторуких крабов, на изобилующем дарами моря рынке именно крабы казались особенно важными, вот парочку их и купила восковая красавица, чтобы можно было любоваться ими в чане.

На крупных клешнях росли густые зеленые волоски… То резко приподнимались, то резко прятались длинные глазки… Зеленоватые, как железо, крабы вписались подобно инкрустации на изделиях местной кустарной фабрики в мягкий образ гранатовых цветков и песенки о гранатовом дереве… Сияют золотистые волоски на двух свешенных с края кровати упитанных ножках, покачиваются они с шалостью скучающего ребенка. Инфантильным называют поведение, когда половозрелая женщина неосознанно проявляет детский восторг, это похоже на притягательный атавизм – Так с полной убежденностью поясняет он – Как-то дискутировали мы с учителями физики школы № 8 о том, как власти крайне заинтересовались случаем, когда женщина из деревни в какой-то провинции Китая родила малыша с гипертрихозом. Наставник Мэн посчитал, что раз уж вещь эта редкая, то ею тем более надо дорожить. И правительство переполошилось не только потому, что чрезмерно волосатый ребенок – это атавизм. Схожим образом власти реагируют, например, когда у человека на голове вырастают рога, или когда роженица производит на свет девять мальчиков разом, или когда старуха за восемьдесят лет вдруг обретает свежие зубки. И так происходит не только в Китае, такой же пристальный интерес к подобным вещам проявляют и зарубежные страны, ведь это феномены внеклассовые, внережимные. Что из этого следует? В тот момент учителя физики больше досадовали по поводу проблем с уборными, так что особого любопытства к этой теме они не проявили; тогда учитель Фан Фугуй был еще в добром здравии, но и он к этому вопросу остался равнодушен. Тогда его лицо имело серовато-белый цвет, а к волосам пристал слой белой пыли – сейчас кажется, что уже тогда у него была физиономия мертвеца, образцовое предзнаменование скоропостижной смерти. К чему мы так активно обсуждали такую тоскливую тему, как мохнатые дети, и не тревожились по поводу находившегося на грани смерти учителя Фана? Лишь наставник Мэн с повисшим в уголке рта маленьким ошметком пены говорил со мной. Он