Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 7

другими, существовавшими в то время, так как требовал для обеспечения законности брака согласия обоих главных действующих лиц. Правило это нашло выражение в правовой формуле: «Nuptias con sensus non concubitus facit» – «Брак составляет согласие, а не половые сношения». А в III веке нашей эры появилась новая форма семейного союза, которая ознаменовала решительное изменение, произошедшее в брачной сфере в пользу женщин. Она получила известность как sine manu («без передачи власти») и допускала, что невеста останется членом familia своего отца, несмотря на переезд в дом мужа. При этом женщина сохраняла права наследования как дочь, что обеспечивало ей значительный уровень независимости от мужа. Супруг в браке sine manu получал только приданое невесты, и то на определенных условиях. Во времена Империи брак sine manu стал преобладающей формой. К эпохе Адриана (правил в 117–138 гг. н. э.), как свидетельствует историк той поры, отец «даже не думал принуждать дочь к замужеству или перечить ее выбору»13.

В браках богатых римлян, для того чтобы молодая пара могла вынести «бремя супружества», считалось необходимым выделить ей определенную долю приносящей доход собственности. При Республике и в ранние годы Империи приданое невесты оставалось самым важным инструментом передачи собственности между поколениями, однако в период расцвета Империи маятник качнулся в другую сторону. Возник обычай, по которому семья жениха делала существенный свадебный подарок (donatio) невесте, и к III веку н. э. он превзошел по распространенности приданое. В середине V века donatio, обещанный и переданный еще до свадебной церемонии, возрос до таких размеров, что для многих молодых людей стал препятствием к браку, в результате они вынужденно откладывали планы супружества, тогда как молодые женщины (и их семьи) были нацелены на то, чтобы заключить брак как можно раньше14.

Большинство форм межклассовых браков были запрещены или затруднены – на их пути стояли препятствия правового характера и общественное неодобрение. Даже в тех случаях, когда подобные браки – matrimonium non justum – разрешались, неравный союз заключал в себе еще и тот недостаток, что детям присваивали статус низшего по социальному положению родителя15. Тем не менее межклассовые браки упорно сохранялись, о чем можно судить по неоднократно принимавшимся постановлениям. Браки между рабами не признавались по закону, что не мешало им жениться и относиться к таким союзам вполне серьезно.

Еще более строгим, чем запрет на межклассовые браки, являлось предписание против инцеста, или брака «внутри». В раннем Риме было запрещено супружество между троюродными братьями и сестрами, но со временем это требование смягчилось, и вступать в брак позволили даже двоюродным. Когда император Клавдий (41–54 гг. н. э.) выбрал своей четвертой женой племянницу Агриппину, общество было шокировано, однако Сенат послушно пересмотрел законное определение инцеста, и (согласно Светонию) после этого были зафиксированы по крайней мере еще два брака между дядями и племянницами16. Это был исключительный случай, который, вскрыв гибкую природу правил экзогамии, стал предвестником многих средневековых противоречий.

К помолвке и свадьбе должностные лица государства не привлекались, тем не менее это были вполне публичные события, так как церемония проходила открыто, у всех на виду. Для общества в целом было важно получить информацию. Помимо обмена дарами (dos и donatio), помолвка включала в себя принесение обетов. Жених спрашивал у отца невесты: «Ты обещаешь, что отдашь мне в жены свою дочь?» Тот отвечал: «Да благословят нас боги! Я отдаю ее тебе». Обрученные целовались, и молодой человек надевал на безымянный палец левой руки невесты железное кольцо17. Убеждение римлян в том, что через этот палец проходит кровеносный сосуд прямо к сердцу, транслировал в Средние века Макробий (ок. 400 г. н. э.), а средневековые молодожены передали традицию в Новое время. Свадебную церемонию проводили через несколько дней, она также сопровождалась символическими атрибутами и действиями, сохранившимися на долгие века: белое свадебное платье и фата невесты, лучший человек (auspex – авгур, жрец-прорицатель), который произносил правовую формулу, дождь не из риса, а из грецких орехов, которым осыпали молодых гости, свадебный пир и перенос невесты через порог покоя новобрачных18.

Достигнув стадии sine manu, брак римлян мало изменился с течением столетий. Не так обстояло дело с его расторжением, которое претерпело значительную модификацию при Августе, причем модификация эта не во всем совпала с намерениями правительства.

Прекращение брака всегда было возможным и даже довольно простым делом для римских мужей. Это законное выражение подчиненного статуса женщин являлось логическим следствием старого брака по типу cum manu («с передачей власти»). В таком супружеском союзе муж, желавший избавиться от жены, созывал на совет свою семью, к которой жена не принадлежала, и высказывал причины, побудившие его к таким действиям, среди них одобряемыми обычаем были супружеская измена, приготовление яда, пьянство и подделка домашних ключей. Тем не менее, хотя право мужа отказаться от супруги было заложено в самой его законной власти над нею, одобрение семьи, очевидно, являлось вовсе не простой формальностью, а развод при отсутствии убедительных причин общество резко порицало19.

Только со временем и по мере того, как в Рим после завоевательных войн стекалось все больше богатств, мужья из высшего класса постепенно получили право разводиться по собственной воле. Эту их прерогативу можно рассматривать как замещение институтов полигамии и конкубината (внебрачного сожительства), обе практики были в ходу у представителей элиты того времени. В Риме конкубинат не противоречил законам, однако два правовых принципа лишали его значительной доли потенциальной ценности в глазах римлян: мужчина не мог одновременно иметь жену и сожительницу. Дети последней не могли стать законными наследниками. Таким образом, конкубинат не давал того, что обеспечивал легкий развод20.

Однако не одни только римские мужчины пользовались преимуществами новой свободы. В то самое время, когда они начали практиковать развод по собственному желанию, римские женщины обрели почти такую же возможность через брак sine manu. Жена в таком супружестве оставалась членом семьи своего отца, а потому опекуны-мужчины могли вновь заявить на нее свои права (abducere uxorem), либо даже без их вмешательства она могла сама воспользоваться своим законным правом (sui juris) и вернуть себе свободу21.

В конце периода Республики жена могла получить развод даже в браке cum manu в случаях, если муж ее бросил, если его осудили за определенные преступления или он попал в плен во время войны. Прежде всего речь при разводе шла о собственности жены. Муж, отказывавшийся от своей супруги, произносил формулу: «Tuas res tibi agito» – «Забери назад свое». Жена, покидавшая мужа, говорила: «Tuas res tibi habeto» – «Оставь свое себе»22. Таким образом,