Современная польская пьеса - Ежи Шанявский Страница 53

Всегда остается еще что-то, что он хранит только для себя. Если б он проявил себя полностью, он поступал бы этично. Но стремление укрыться всегда мстит, и обычно таким образом, что эстетик становится сам для себя загадкой.

В т о р о й  п а с с а ж и р. Томление духа? А?

П е р в ы й  т а м о ж е н н и к. Или — или.

Первый пассажир сидит с опущенной головой.

В т о р о й  п а с с а ж и р. Ну вот, уже, наверно, Зебжидовице! Судя по вашей беседе, догадываюсь, что мы «дома».

П е р в ы й  т а м о ж е н н и к. А вы долго были за границей?

В т о р о й  п а с с а ж и р. Целую неделю… А что у нас нового?

П е р в ы й  т а м о ж е н н и к (машет рукой). Дезинтеграция, алиенация, фрустрация…

Т а м о ж е н н и к и  молча козыряют и уходят. Второй пассажир закрывает чемодан. Первый пассажир открывает книгу. Свет гаснет, в темноте слышен шум проходящего поезда. Загораются сигнальные огни. Шум проходящего поезда отдаляется.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Комната в доме так называемой творческой, или околотворческой, интеллигенции. Меблировка обычная. Не современная, но и не старомодная. На столе — букет искусственных роз.

О т е ц (его голос доносится из другой комнаты). Ах, меня словно с креста сняли.

М а т ь (сыну). Бедный отец, его словно с креста сняли.

Д е д у ш к а (сыну). Что такое?

С ы н (дедушке, громче). Мама говорит, что отца словно с креста сняли.

О т е ц (громче). Что мама говорит?

Д е д у ш к а (отцу, громче). Что тебя словно с креста сняли.

О т е ц. Сняли, сняли.

Д е д у ш к а. Что-о? Что ты говоришь?.. Тихо. Здислав что-то говорит.

М а т ь (дедушке). Здись просит, чтобы его оставили в покое.

О т е ц. В чем дело?

Д е д у ш к а. Гражинка говорит, что ты просишь, чтоб тебя оставили в покое?

С ы н. Папа, ты обещал, что сегодня расскажешь.

Отец молчит.

Ты уже целую неделю обещаешь.

М а т ь. Ты слышал, что отца сегодня с креста сняли.

С ы н. Не сняли, мама, а «словно сняли».

О т е ц. Перестаньте, черт возьми, болтать, что там еще такое?

Д е д у ш к а. Дзидек говорит, что тебя словно с креста сняли.

С ы н. Дал слово, папа, — держи.

О т е ц. Голова у меня трещит.

С ы н. Обещал, а теперь выкручиваешься.

М а т ь. Если обещал, надо сделать, Здислав.

Входит  о т е ц.

О т е ц (протирает стекла очков, поправляет костюм. Садится). На чем я остановился?

Д е д у ш к а. Что образы, созданные греками, обнаруживают среди всех волнений страсти великую и твердую душу.

О т е ц. Отпечаток такой души виден и в лице Лаокоона, и не только в лице, несмотря на самые жестокие муки. Ведь отражающаяся во всех его мышцах и жилах боль, которую сам как будто чувствуешь, даже не глядя на лицо и другие части тела Лаокоона, лишь по его мучительно сведенному животу…

Мать встает и, делая знак, чтобы не прерывали, на цыпочках выходит из комнаты.

…эта боль, повторяю, однако же, ни в какой мере не искажает ни его лица, ни всей его позы. Лаокоон не испускает того страшного крика, который описывает Вергилий.

М а т ь (входит на цыпочках). Продолжай… Я только передвинула… (Сыну.) Много ли отец рассказал?

Сын и отец говорят почти одновременно.

С ы н. Отец говорил, что эта боль, однако же, не обнаруживается, как это описывает Вергилий, он не испускает того страшного крика и тэдэ.

О т е ц. Телесная боль и величие духа распределены во всем строении фигуры с одинаковой силой и как бы уравновешены. Лаокоон страдает, но страдает, как Филоктет Софокла…

М а т ь  встает и, прикладывая палец к губам, выходит.

О т е ц (продолжает). …Его мука глубоко трогает нас, но мы хотели бы переносить наши муки так же, как этот великий муж.

Дедушка зевает.

М а т ь (входит на цыпочках). Я отодвинула… Не прерывай… прошу тебя, повтори, что ты сказал… я потеряла нить.

О т е ц (продолжает). …Его мука глубоко трогает нас, но мы хотели бы переносить наши муки так же, как этот великий муж. Отверстие рта не позволяет ему кричать, мы слышим, скорее, глухой, сдержанный стон, как об этом пишет Гадоле.

Д е д у ш к а. А-а-а…

Отец смотрит на него вопросительно.

А разве…

О т е ц. Пожалуйста.

Д е д у ш к а. А разве, Здись, ты не мог бы рассказать все это своими словами?

О т е ц. Как, отец?

Д е д у ш к а. Ну, своими словами немного о том, как… Ведь Дзидек пока еще не подготовлен к восприятию Лессинга. Просто ты попытайся популярнее…

О т е ц (обиженный). Охотно. Итак… о чем это я…

С ы н. О Риме, папа.

О т е ц. Да, рассказать, конечно, не просто. Гигант. Рим. Собственно, на осмотр города времени почти не было. Ездил я туда не для развлечения, это вы сами хорошо знаете.

С ы н. Но эту группу ты видел.

О т е ц. Видел.

С ы н. Большая она?

О т е ц. Итальянцы говорят — Laocoonte…

Сын разражается смехом.

Ну что в этом смешного?

С ы н. Не знаю.

М а т ь. Вот они, плоды политехнизации.

О т е ц. Вот именно, такова наша молодежь. «Не знаю». Группа изображает, как я уже говорил, отца и двух сыновей. Их пожирают змеи. Мраморные фигуры почти в натуральную величину. Сыновья пропорционально меньше.

С ы н. А змеи?

О т е ц. Змеи пропорционально больше. Человеческие фигуры оплетены телами гадов. На лице отца отчаяние. Но он борется. Обращенное к небу лицо его выражает страдание и покой.

Д е д у ш к а (матери). Что он говорит? Я потерял нить.

М а т ь (громким шепотом). Что на лице отца нарисовано отчаяние, но он борется со змеями, которые пропорциональны.

Дедушка кивает головой одобрительно.

С ы н. А где эта группа стоит?

О т е ц. Скульптура находится в Ватиканском музее. Музей этот — настоящий лес древнейших скульптур. Шедевры стоят там, как мраморные деревья. Бюсты, торсы, детали.

С ы н. Бюсты? Значит, там и девочки есть?

О т е ц. Есть… Какие девочки? Ну что за логика у этого мальчишки… Мне немного не повезло. Прихожу, подхожу к ослепительно белой группе Лаокоона, а там, конечно, толпа, толкучка — экскурсии. Протискиваюсь. А на постаменте табличка: «Laocoonte Calco in Gesso. Dello originale in Restauro»[8]. Да, мои дорогие.

М а т ь  вскакивает и молча выбегает из комнаты.

(Дедушке.) Я, отец, не могу на этом уровне…

Д е д у ш к а. Ты должен его увлечь. Нельзя же от него требовать, чтобы он сразу воспринимал Лессинга… Механизация и технизация уже сделали свое дело. Или ты думаешь, что это проходит бесследно? Но тебе действительно не повезло! Перелететь через Альпы и оказаться перед гипсовой копией, не увидеть оригинала. Calco in Gesso. Ох уж эти итальянцы. Народ певцов.

Сын смеется.

Ну чего ты опять смеешься?

С ы н. Не знаю.

О т е ц (дедушке). Видишь, им все кажется смешным. Когда они говорят «выпивать с чувихой в хавире», то все в порядке. Бедные копрофаги — «выпивать с чувихой в хавире на большой»… Гипсовая копия, конечно, дает представление о