Лесовички. По следам Голубой цапли - Татьяна Смирнова Страница 3

Сова попыталась поднять носок и унести его с собой, но, поскольку носок был огромным, у неё ничего не вышло. Сова просто-напросто шлёпнулась вниз. Она почти не ударилась, а вот носок извалялся в пыли и немного испачкался травой. Это лесовички обладали недюжинной силой и при необходимости, подобно муравьям, таскали на себе вещи, которые были в тысячу раз тяжелее их. А совы такими способностями похвастаться не могли.

Тогда Сова принялась разглядывать носок. Она думала, не удастся ли оторвать хотя бы клок от такой перины: ей бы как раз хватило, чтобы выстелить гнездо, а то в последнее время прутики стали больно впиваться ей в спину. Сова цапнула носок раз, другой – и вдруг увидела пе́тельку, за которую было удобно зацепиться клювом. Сова потянула за неё – и…

Когда Мокша подбежала к дубу, она не обнаружила там ничего, кроме целой кучи разноцветных ниток. А посреди этой кучи стояла Сова и распускала последние рядочки её драгоценного носка.

– Ах ты злодейка! – набросилась на Сову Мокша. – Ты что это творишь?

– А чего это ты на меня ругаешься? – возмутилась Сова.

– Это был мой носок! Я вязала его семь лет, четыре месяца и двадцать три дня! А ты!

Мокша размахнулась и стукнула Сову мешочком с сухариками. Сова в долгу не осталась и огрела Мокшу крылом.

– Ты сама дура, – крикнула она, – нечего оставлять свои вещи без присмотра!

– А даже если и без присмотра! Кто чужое трогает, тот воровка!

– Это ты меня назвала воровкой?! Ну, погоди ещё! Я с тобой разберусь! Будешь знать, как наговаривать на честных сов.

И Сова ухнула, захлопала крыльями и поднялась в небо. А на следующее утро Мокша обнаружила, что кто-то напихал репейника в её замечательные красно-сине-жёлтые коврики, которыми она выстилала дорожку от ручья до своего дома. Мокша попыталась выдернуть из ковриков репейник, но всё было тщетно. Тогда она погрозила кулаком в сторону совиных гнёзд, и уже через день все птицы только и знали, что кричать о том, как какая-то лесовичка забросала Сову ореховыми скорлупками.

Так оно всё и началось. Они бросались и стукали, топали и шумели, подкидывали и рвали, колотили и обзывались – и уже никто не помнил, в чём было дело и кто был виноват. А однажды, когда Мокша по ошибке стащила пёрышко у другой совы, в эту войну включились и все остальные совы и лесовички. И так они враждовали и враждовали, и только Липушина мама качала головой и вздыхала, что никогда она не думала, что в её родном лесу все совы и лесовички окажутся такими глупыми, ещё хуже человека. Потому что это никуда не годится – решать споры не словами, а таким вот баловство́м. Но маму Липуши, понятное дело, никто не слушал: все были заняты войной. Хорошо хоть они не убивали друг друга, а так, злодействовали потихоньку.

Впрочем, несмотря на то что с совами у лесовичек дружба не заладилась, с остальными обитателями леса они живут в мире и согласии. С ежами они ходят по грибы. Мало кто знает, что в грибах лесовички разбираются лучше всех. И даже из ядовитых мухоморов могут сделать лекарство от простуды и микстуру для бодрости. Поэтому-то ежи их всегда с собой и берут. Ну, ещё немного потому, что лесовички – это лучшая компания. Ведь никто другой не знает так много частушек про свиристеля и старую сосну и никто больше не умеет так ловко перепрыгивать лужицы и жонглировать камешками.

А ещё лесовички отбивают чечётку с зайцами, запускают кораблики с рыбёшками, поют песни у костра с серым волком, играют в салочки с лисой, с медведями маринуют грибочки и даже могут посидеть с бельчонком, если маме белке срочно нужно за орешками на дальнюю поляну.

В остальное время лесовички занимаются всем и понемножку. Они собирают шишки и делают гербарии из опавших листьев, пекут кексы и варят варенье, бинтуют зверям порезанные лапы и подкладывают семечки в птичьи кормушки, выбивают коврики и вяжут на зиму рукавички, сочиняют сказки и прыгают на одной ноге, ходят в гости к косуле и выращивают голубику, подписывают поздравительные открытки и перекрашивают забор. Но самое любимое их дело – это игра в бу́бель-гу́бель.

Для игры этой все лесовички, старые и малые, собираются на поляне, становятся в круг и ну давай переглядываться и смеяться. Затем одна из них, с голосом позвонче и погромче, как закричит: «БУБЕЛЬ!» И тогда на поляне поднимается шум и гам, лесовички начинают топать ногами и ругать друг друга на чём свет стоит. Чем смешнее ругательство, тем лучше. Пробежит мимо поляны какая-нибудь куница – ничего понять не сможет. Потому что только и слышно ей будет: «Ах ты морковный хвостик! Ну ты и облачко́вое ухо! Да ты просто бубликовая зябля!» А потом вдруг раздастся другой крик: «ГУБЕЛЬ!» И тогда лесовички прекратят ругаться, возьмутся за руки и побегут водить хоровод. Так и играют.

Живут лесовички не в каком-то определённом месте, а там, где им больше понравится. Приглянётся какой-нибудь из них замшелый камень – она прямо за ним и выстроит домик. А если захочется, то может и вырыть норку у осиновых корней – так, чтобы не пришлось далеко ходить за пропитанием: вылезла из норки и тут же заприметила оранжевую шляпку – значит, на обед будет подосиновичный суп. Ещё лесовички вьют гнёзда, складывают из песка и камушков целые замки, селятся в оставленных дуплах и иногда на лето мастерят шалаши́. Поговаривают даже, что давным-давно три самые своевольные лесовички ушли на другой конец леса и поселились в заброшенных пещерах. Но с тех пор их так никто и не видел. А если спросить Громыху, то она рассердится и скажет: «Чепуха! Не было ничего такого, просто глупая легенда».

На зиму лесовички не впадают в спячку, как медведи, и не меняют цвет шёрстки, как белки или зайцы. Однако и у них есть к зиме свои приготовления. За четыре месяца до зимы – то есть, как правило, в начале августа – мамы лесовички достают из сундуков пряжу и принимаются вязать шарфики, рукавички, плащи и тёплые носки. Некоторые умелицы успевают