Нечисть на полставки - Марина Анатольевна Андреева Страница 28

Оля смотрит с открытым ртом. Её телефон всё ещё в руке — она явно записала что-то на видео.

— Алиса, это кто был?

— Бывший муж, — отвечаю. — Уже бывший. Очень бывший.

— А тот, с красными глазами? Который появился и исчез?

— Вам показалось, Оля. У вас галлюцинации от переутомления.

— Мне не показалось! Я видела! И другие видели!

— Кто? — оглядываюсь. Коллеги отводят взгляды. Отдел продаж снова жуёт бутерброд.

— Я... я напишу заявление!

— На кого? На привидение? — улыбаюсь. — Оля, выпейте валерьянки. И поспите. Завтра пятница, а там и выходные.

Возвращаюсь за стол. Яр снова невидим, сидит на стуле, смотрит на меня.

— Ты сказала «мой парень», — замечает он.

— Сказала.

— Это правда?

— Не знаю. Но это звучало лучше, чем «мой демон, который вылез из печной вытяжки».

— Намного лучше, — он улыбается. — И про психиатра — это было жестоко.

— Он заслужил.

— Заслужил. Но ты могла бы предложить ему свои услуги. Ты отлично продвигаешь бренды. Могла бы продвинуть и его в ад.

— Яр, ты ужасен.

— Я демон. Это моя работа.

В час дня убегаю в кафе рядом с офисом, чтобы не видеть Олю и её подозрительные взгляды. Яр идёт рядом, видимый только для меня. Заказываю салат «Цезарь» и двойной эспрессо. Он — чай с бергамотом и два пирожных: заварное и корзиночку с кремом.

— Ты ешь два пирожных? — удивляюсь.

— А что? Демоны тоже любят сладкое. Особенно с кремом. Это напоминает мне... кое-что.

— Что именно?

— Мёд. В Нави нет сладостей. Только горечь и соль. Я пятьсот лет не ел ничего сладкого.

— А сейчас ешь.

— Сейчас я с тобой. А с тобой даже горечь кажется сладкой.

— Это ты сейчас ухаживаешь?

— Учусь, — он откусывает пирожное. Крем остаётся на губе. С трудом сдерживаюсь, чтобы не стереть пальцем.

— У тебя крем, — говорю.

— Сотри.

— Сам сотри.

— Не дотянусь.

— Языком.

Он вытирает языком — медленно, с вызовом. Смотрю на его губы дольше, чем нужно. Отвожу взгляд, смотрю в окно.

В кафе заходит новый посетитель. Молодой парень, лет двадцать пять, улыбчивый, в джинсах и сером худи с капюшоном. Осматривается, видит свободный столик рядом с нами — и подсаживается.

— Извините, — говорит мне. — Других мест нет. Вы не против?

— Нет, — отвечаю вежливо.

— Меня Кирилл зовут, — протягивает руку. — А вас?

— Алиса.

— Красивое имя. Как у принцессы из сказки.

— Сказки обычно заканчиваются плохо.

— Не те, которые я читаю, — он улыбается шире.

— Вы здесь работаете? — спрашиваю, чтобы сменить тему.

— Ага. Программист, сижу в «Стартапе» через дорогу. Скука смертная. Код, баги, дедлайны. А у вас, наверное, весело? PR, презентации, клиенты?

— Бывает, — улыбаюсь вежливо. — И скучно тоже бывает.

— Не верю. Вы слишком красивая, чтобы скучать.

Кирилл явно флиртует — наклоняется ближе, поправляет волосы, рассказывает что-то смешное про своего начальника, который перепутал кофе с растворимым супом. Слушаю в пол-уха, киваю, улыбаюсь.

Яр сидит напротив. Его глаза из янтарных стали алыми. Вижу, как побелели костяшки его пальцев на кружке.

— Он тебе нравится? — шепчет.

— Не начинай, — шепчу в ответ, сохраняя улыбку для Кирилла.

— Он смотрит на твою грудь. Третий раз за пять минут.

— Все смотрят.

— Я не смотрю.

— Ты врёшь.

— Немного, — он сжимает челюсть. — Но я хотя бы не при посторонних. И не при тебе.

— Яр, успокойся.

— Не могу. Он положил руку на стол. На твою сторону.

— Это просто жест.

— Это наглость.

— Ты ревнуешь.

— Да, — он не отводит взгляд. — Ревную. Как последний идиот. Пятьсот лет не ревновал никого, а тут...

Кирилл продолжает щебетать. Киваю, улыбаюсь, но краем глаза слежу за Яром. Его пальцы барабанят по столу. Пульсирует жилка на виске. Ожог на моём запястье стал горячим — он через него передаёт свою злость.

— Алиса, — говорит Кирилл. — Может, сходим куда-нибудь вечером? Я знаю отличный бар. Там живая музыка, классный коктейль «Мохито»...

Не успеваю ответить. Яр встаёт, обходит стол, берёт меня за руку, притягивает к себе и целует. Прямо при всех. В губы. Страстно, глубоко, с языком. На секунду забываю, где нахожусь — только его запах, его тепло, его губы. Жар разливается по телу, ожог пульсирует, внизу живота становится тесно и горячо.

Отстраняется. Смотрит на Кирилла. Тот открыл рот и забыл закрыть. Его брови уползли под чёлку.

— Она занята, — говорит Яр. — Идём, Алиса.

Кирилл что-то бормочет про «извините, я не знал», хватает свой кофе и пересаживается за другой столик, подальше.

Пока Кирилл флиртовал, на секунду представила другое. Что Яр не целует меня при всех, а хватает за руку, утаскивает в туалет кафе — тесный, с розовыми обоями и жидким мылом. Толкает к стене и целует — жадно, грубо, не останавливаясь. Расстёгивает джинсы, задирает блузку, и не сопротивляюсь, потому что хочу. Потому что жар внутри уже невыносим. Потому что он — единственный, кто может его утолить.

Одёрнула себя. Покраснела. Кирилл спросил, не жарко ли мне.

— Жарко, — ответила.

Сейчас, идя по улице, вспоминаю эту фантазию и краснею снова. Яр замечает.

— О чём думаешь? — спрашивает.

— Ни о чём.

— Врёшь. Ожог горячий.

— Это от солнца.

— Солнца нет. Облачно.

— Тогда от тебя.

Он улыбается, берёт меня за руку. Пальцы переплетаются, и мы идём к офису. Чувствую взгляды прохожих — никто не видит его, только меня. Девушка идёт по улице, улыбается, разговаривает сама с собой, держит за руку воздух. Подумают, что сумасшедшая.

— Мне всё равно, — говорю.

— Что?

— Что подумают. Пусть думают что хотят.

Он сжимает пальцы. Тепло разливается по руке.

В четыре часа дня в офисе сажусь за стол, достаю телефон. Лена прислала голосовое — целых три минуты. Нажимаю «прослушать» на половинной громкости, чтобы никто не слышал.

«Алиса! Ты не поверишь! Марфа мне рассказала, что Яр тебя при всех поцеловал! Прямо в кафе! Она через стенку услышала, у неё слух кикиморский! Это же любовь! Он тебя