Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 17

Тогда-то он и услышал голос Ремуша. Говорил он что-то на непонятном языке, обращаясь к кому-то по имени Мэлли. И этот неведомый Мэлли просил о чем-то, а потом ругался и требовал, а потом, кажется, плакал. И тут Ремуш закричал так отчаянно, что Арри испугался, как бы этот неведомый Мэлли не причинил ему вред. Потому, когда уже после заката, он снова услышал за стеной знакомый голос, то обрадовался, окликнул Ремуша по имени и тот ответил. Они говорили около получаса, и все это время Арри не двигался с места, но в какой-то момент вдруг голос за стеной стал глуше и вскоре совсем пропал. Уже в сумерках Арри вышел к очередной развилке, где решил остановиться и передохнуть, перед тем, как снова выбрать направление. Задремал и проспал совсем недолго, прежде чем услышал за стеной всхлипы и рыдания. Сперва он решил, что это Лала, девочка, что проходит испытания вместе с ними, но очень быстро понял, что ошибся, узнав голос Ремуша. Он снова говорил на незнакомом языке, на этот раз с женщиной. И плакал. Женщина тоже горько плакала, но в то же время и как будто утешала, говорила очень ласково. Арри смутился и поспешил прочь, выбрав направление почти наугад. Потом с ним что-то случилось, Юри не поняла что, да и говорил Арри намеками, явно не желая посвящать ни ее ни Раду в детали. Одно было ясно, пришлось ему несладко. В последний раз он повстречал Ремуша уже в следующий полдень. Высокое солнце осветило Лабиринт, когда Арри услышал, как тот зовет его по имени. Тогда он уже знал, куда ему идти, чтобы выбраться. Дух внутри него окреп достаточно, и указывал верное направление, а ноги сами собой несли вперед. И все же он задержался, усилием воли заставив себя остановиться. Голос из-за стены звучал совсем слабо, слова долетали обрывками, потому Арри не был уверен, что понял все верно.

— Три Ножа, пьяная ведьма, кольцо, мазур гирин, правда, — произнес Арри, — Вот, что я услышал и запомнил. Простите меня, госпожа Рада. Для вашего внука было очень важно, чтобы я передал вам эти слова, хоть в них и нет смысла.

Услышав свое имя, Юри поняла, что послание предназначалось вовсе не Раде. Если я не выберусь, возьми мое кольцо и отправляйся на корабле Дин Рабата в Карилар, найди Мазура Кар-Гирина и расскажи ему правду о том, что со мной произошло, — вот что передал ей Рем. «Леща тебе в рыло!» — подумала Юри, — «Леща тебе в рыло, если сам не выйдешь, пойду и вытащу тебя. Даже не надейся, недоумок, тебе так просто от меня не отделаться».

Когда за Арри закрылась дверь, Рада спросила:

— Ты поняла, что он передал?

Юри кивнула.

— Почему он слышал голоса? Мэлли мертв, как он может быть тут в Лабиринте? — спросила она встревоженно.

— Призрак, быть может. Скорее всего, лишь тени и наваждения. Лабиринт хранит свои секреты. Не знаю, не знаю…

— А может быть, эта женщина, с которой он говорил, а может это быть моя Маришка?

— Ох, детка, я не знаю. Но вот что я тебе скажу точно — тебе нельзя идти в Лабиринт, слышишь? Ты там погибнешь. Пообещай мне, что даже думать не будешь о том, чтобы идти туда!

* * *

Уже сгущались сумерки, когда в дом явились один за другим четверо старших. Пришли они тайком, без красных мантий, пряча лица под капюшонами темных плащей. Юри отослали в дальнюю комнату и велели сидеть тихо, но она и не думала подчиняться. Перелезла через подоконник и, обойдя дом, устроилась под окном кухни и прислушалась. Разговор шел на повышенных тонах. Гости, перебивая друг друга, обрушивали на Раду каскад обвинений и упреков. Из их сбивчивых, полных гнева и страха слов, было ясно, что они до смерти бояться Рубо Червона. Потому что Повелитель торров, хоть Рада и признала Ремуша своим внуком, называл его не иначе как самозванцем и требовал изгнать из Пенторра, как любого заморца, а тем более проклятого солнцепоклонника лари. Четверо старших поддержали Раду и настояли на праве Ремуша пройти испытания и занять свое место среди торров. Теперь же, когда их надежды на то, что среди правящих тотто появится наследник великих лунных тигров угасали с каждом минутой, они тряслись от страха за собственное будущее. Теперь они готовы были с легкостью отречься от своих слов, да вот только боялись, что уже слишком поздно.

— Ты должна признать свою ошибку, — кричал самый молодой из них, потирая намечающуюся бородку, — Ты должна, отречься от самозванца и убедить Рубо, что искренне сожалеешь!

— Рубо не станет ее слушать! — возразил хмурый старец дребезжащим нетвердым голосом.

— Рубо уже очень давно мечтает вновь унизить ее, так что надо просто дать ему возможность как следует насладиться этим, — степенно произнес гость с самой длинной бородой.

— Рубо злопамятен, как валдак! — воскликнул четвертый, заламывая руки, — Думаете, он забудет про нас? В лучшем случае будем до самой смерти собирать налоги с крестьян в окрестностях вонючего Торргана!

— Трусы шелудивые, — сказала Рада со злостью, — Боитесь старого осла Рубо, вместо того, чтобы беспокоиться о подонке Миро! Разве не видите, каков он? Разве не замечаете, как растет его влияние? Не хотите замечать, его жестокости? А если среди его детей окажутся тотто? Не боитесь, что с вами станет, когда Миро возьмет копье? И когда его поганые выродки шакалата окажутся рядом с вами в Совете?

— Мы все это слышали, Рада! Потому и поверили тебе и твоему заморцу! И где он? Сгинул в Лабиринте! Даже сопливая девчонка вышла, даже этот бестолковый Арри! И что нам теперь прикажешь делать?

— Ждите! — воскликнула Рада, — До полнолуния еще есть время.

Когда седобородые — злые, измотанные бесконечным и безнадежным спором — наконец, ушли, Юри не стала утруждать себя и обходить дом. Постучала по стеклу и дождавшись, когда Рада откроет, залезла в окно.

— Маленькая негодяйка, ты смотри сколько грязи натащила на подошвах, а? — устала проворчала Рада.

— Бабуля, я пойду за ним, — твердо сказала Юри, — Отдайте мои ножи.

Рада посмотрела на нее, как на помешанную:

— Ума у тебя как у скворца.

— Может и так, только я не отступлюсь. Не могу я тут сидеть! Не могу больше ждать! —