Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 16

Юри провела рукой по гладким тяжелым бусинам. Прежде она не носила украшений. Непривычная ноша на шее тяготила ее, и в то же время, каждый раз прикасаясь к драгоценному нефриту, она испытывала радостное волнение, гордость от обладания чем-то действительно ценным и странное смущение, природа которого ускользала от нее.

— Ох, Юри, вчера только и разговоров было, что про эти твои бусы, — пропела Миза, беря ее под руку.

— Чего это? Большое дело что ли… у всех тут бусы есть.

— Говорят, что Ремуш обошел все до единой лавки, у каждого торговца требовал лучший нефрит, пока не нашел эти. Точно в цвет твоих глаз. И знаешь, что? Он заплатил полную цену, не торгуясь! Вот так он тебя ценит…

— Все не так, Миза! — попыталась возразить Юри, но подруга только смеялась.

«И зачем ему понадобилось разыгрывать такое представление? Спрошу его, когда все закончится», — подумала Юри, глядя, как бьет в гонг седобородый старец.

Участники по очереди тянули жребий и получили указание, через какой портал им следует входить в Лабиринт. Плакса нырнула в полутьму каменных коридоров первой. Арри потоптался у входа, помахал сестрам и решительно направился вперед. Рем замер под сводом и стоял так долго, что торры заметили его промедление и зашептались. Наконец, солнце блеснуло сквозь облака, он поймал взглядом его свет и быстро скрылся за поворотом Лабиринта.

На обратном пути холодный ветер подгонял в спины. Он разметал туман и облака, и яркое солнце слепило глаза. Юри шла под руку с Мизой, которая беспрестанно что-то рассказывала о брате и о том, как сильно он благодарен за помощь на прошлом испытании. По ее словам, Арри всегда не хватало терпения, как и всякому в их семействе, что в общем-то не являлось ни для кого таким уж секретом. Так что все они — и мать, и сестры, и отец — были уверены, что братец шлепнется на песок не позднее полудня. Однако, он оказался неожиданно упорным. Благородный поступок Ремуша поразил всех и сделал его героем в глазах Арри и всей семьи. Да что там говорить, все в Пенторре восхищались им. За исключением, конечно, тех торров, кто счел такое грубое вмешательство в ход церемонии безобразным попранием устоев. Много и таких, конечно. Хотя большинство, разумеется, в восторге. Мнения разделились пополам, или, может быть, почти.

— Так ты же вроде говорила, что поддерживаешь брата, веришь в него? — прервала подругу Юри.

— Это да, конечно! Конечно, поддерживаю! А как же иначе, — воскликнула Миза.

Юри усмехнулась и огляделась по сторонам в поисках Рады. И тут впервые увидела прямо за куполами Пенторра скалу, покрытую лесом до середины, а выше черную и блестящую, как обсидиан. Почему она прежде не замечала ее? Быть может, из-за низких облаков, укрывающих вершину. Или из города ее вовсе не видно? Вглядевшись пристально, Юри различила на фоне синего неба застывшую на выступе скалы почти у самой вершины черную фигуру, судя по всему, исполинского размера, в которой безошибочно угадывался силуэт рогатого тигра.

— Что это, Миза? — спросила Юри, — Что это такое?

— Ой, глупая, не смотри! Это дурной знак, закрой глаза, не смотри-не смотри туда! Будешь долго смотреть, ослепнешь, дурочка! — заверещала Миза, закрывая Юри глаза ладонями.

— Хорошо, хорошо, не буду. Отпусти! Просто скажи, что там, я уже не смотрю.

— Проклятый Зверь, — прошептала Миза так тихо, что Юри едва расслышала, — Нельзя смотреть, нельзя говорить про него, поняла? Ты такая глупая! Расскажи лучше, что Ремуш любит делать?

«Как странно», — подумала Юри, — «Как странно, что они поставили такую огромную статую тому, кого до сих пор бояться и ненавидят?».

* * *

На рассвете следующего дня Плакса вышла из Лабиринта. Несколько раз ударила в гонг и подпалила сигнальный костер, после чего легла ничком на влажную от ночного дождя землю и уснула. А стоило старшим разбудить ее, тут же залилась слезами и проплакала всю дорогу по Пенторра. Вышла Плакса совсем рядом с городом через портал, который охраняли две огромные медные фигуры ночных рогатых сов. Не смотря на рыдания девчонки, старшие пришли к выводу, что испытание прошло благополучно, потому что совиный портал считался среди торров добрым предзнаменованием. Ближе к вечеру загорелся костер у сизых болот. Юри видела в темнеющем небе отблески его зеленоватого пламени и надеялась, что это Рем бьет сейчас в гонг. Спустя пару часов она услышала на улице возбужденные крики:

— Арри! Арри! Арри вышел из портала тысячи топоров!

— Вы слыхали? Слушайте! Он вышел из Тысячи топоров,

— Наш Арри!

— Арри!

— Арри!

— И чего так раскричались? Что это такое уж большое дело эти топоры? — проворчала Юри.

— Пожалуй, что да, — ответила Рада, — Большинство из правителей торров вышли именно там, где этот никчемыш Арри. А ведь его судьба была упасть на песок… И где носит моего внука, скажи-ка мне?

Юри проснулась от резкого стука в дверь. Она с дрожащим от волнения сердцем подскочила на ноги и, завернувшись в одеяло, побежала открывать. На пороге стоял Арри. Он осунулся. И без того темные глаза стали черными, как два потухших угля.

— Мне надо поговорить с госпожой Радой Чиста, — сказал он мрачно, и добавил дрогнувшим голосом, — Это насчет господина Ремуша.

Говорил Арри сбивчиво — то торопился, глотая слова, то замирал и потерянно озирался по сторонам, как будто не мог понять, где находится. Рада выслушала его, не перебивая, а под конец спросила, уверен ли он, что все это правда, а не происки злых духов и не видения из-за ядовитых болотных испарений.

— Госпожа Рада, разве можно быть в чем-то уверенным, когда речь идет о Лабиринте? — ответил Арри.

Большую часть истории, касающуюся его путешествия по Лабиринту, Юри не поняла. В ней было слишком много недомолвок и понятных лишь торрам слов и значений. И все это не имело для нее никакого смысла, пока речь ни зашла о Реме.

Арри сказал, что первый раз услышал его голос после полудня. Там внутри стен всегда царила полутьма, только на время солнечного зенита мрачные тени отступали, и вместе с тем прояснялось и сознание.