Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 15

Семья Арри обступила его. Мать и сестры обнимали и тормошили мальчишку, рыдали и смеялись. Он еле вырвался от них и подошел в Рему.

— Господин Ремуш Немо, благодарю вас! Я перед вами в неоплатном долгу, — сказал он и склонился в глубоком поклоне.

— Я принимаю твою благодарность, — ответил Рем, — Как твое имя?

— Арри.

— Увидимся на следующем испытании, Арри! А сейчас мне пора.

— Да, господин Ремуш Немо, до встречи! Спасибо!

— Спасибо! Спасибо! — закричали сестры Арри Рему в след, но он не обернулся.

Отыскав в толпе Юри, он схватил ее за руку и увлек за собой.

— Куда тащишь, а? — спросила она, — Хорош уже, я и сама могу идти.

— Домой, есть хочу, — буркнул Рем, — Чего этот недомерок хотел от тебя? Почему говорила с ним?

— Да просто спросил, как меня зовут.

— Сказала?

— Нет, конечно, вот еще! Он такой мерзкий. Да, пусти ты уже, сама пойду.

Юри дернула руку, и он отпустил.

— Лучше скажи, чего это ты Арри схватил? Я уж думала, вы оба упадете! Аж сердце остановилось!

— Не знаю, — ответил Рем, — Просто захотел.

— Здорово получилось. Миза даже разрыдалась!

— Миза это одна из твоих подруг?

— Да, она и еще Моза. Двое их.

— Всего двое? Я видел больше.

— А эти…просто расспрашивали про тебя.

— И что спрашивали?

— Да как обычно. Какие девушки тебе нравится и все такое.

— И что ты ответила?

— Что не знаю! Откуда мне знать-то.

— В следующий раз скажи, что мне нравятся умные и храбрые девушки не выше тебя ростом. И родившиеся весной. Это самое главное.

— А что в этом такого-то особенного? — удивленно спросила Юри.

— Тебе не понять. Пошли быстрее, есть хочу.

* * *

До последнего испытания оставалось два дня. Рем наскоро утолил голод, рухнул на кровать и мгновенно уснул крепчайшим безмятежным сном, длившемся почти сутки. Юри пришлось самой рассказывать о том, как все прошло на арене. Узнав, что Рем помог Арри, Рада разозлилась, вскочила на ноги и принялась громко браниться. Юри подумала, что от такого сквернословия может свежее молоко скиснуть и поспешила переставить крынку в место попрохладнее. Рада пыталась разбудить непутевого внука при помощи тумаков, но он только перевернулся на другой бок и продолжил спать, обнимая подушку. Так что ей ничего не оставалось, как вымещать раздражение на Юри, донимая ее придирками по каждому пустяку.

К полудню следующего дня в дом явились двое старцев и с торжественным видом потребовали присутствия Ремуша. Рада снова попыталась разбудить его. На этот раз он даже не пошевелился. Раздосадованные гости объявили, что Совет вынес решение относительно происшествия на испытаниях и постановил — правила не были нарушены, и оба участника могут попытаться пройти Лабиринт. И добавили напоследок, что своим опрометчивым поступком Ремуш нажил немало недоброжелателей среди старших.

— Глупый мальчишка… — пробурчала Рада, выпроводив старцев за дверь. Хоть она все еще хмурилась, на лице явно читалось облегчение.

Проснувшись, Ремуш первым делом потребовал у Рады денег.

— И зачем тебе? — спросила она ворчливо.

— Хочу купить подарок. Не скупитесь, бабушка. Вы же давали деньги Юри, а она вам даже не родня.

Нехотя Рада отчитала несколько серебряных брусков, но он остался недоволен и потребовал еще.

— Давайте-давайте! В первый раз за двадцать один год прошу у вас. Обещаю вести себя хорошо.

— Да кто ж тебе поверит… — пробормотала Рада и нехотя протянула еще немного серебра.

Получив желаемое, Рем тут же исчез.

В тот день Рада уже спокойно и обстоятельно расспросила Юри о том, как прошло второе испытание, требуя вспомнить все подробности. Особенно ее интересовало, как ни странно, вовсе не случившееся с Арри, а то, как повел себя Миро.

— Давайте в следующий раз пойдем вместе, — предложила Юри, — Сами на все посмотрите.

— Последнее испытание в Лабиринте они будут проходить в полном одиночестве, — ответила Рада, — Но на этот раз мы его туда проводим.

Рем вернулся уже затемно. Сунул Юри маленький сверток и сказал:

— Это тебе. Носи и не снимай.

В свертке лежали длинные бусы из зеленого нефрита.

* * *

Покинув Пенторр едва небо начало светлеть, уже на рассвете они спустились в долину и достигли Лабиринта. Сверху казалось, что он занимает все пространство до горизонта. Возможно, это был всего лишь обман зрения, игра воображения или морок, наведенный утренним туманом и тревожными предчувствиями.

Вблизи Лабиринт представлял собой сплошную каменную стену в два человеческих роста высотой, плотно укрытую зарослями бурого плюща. В нескольких местах стена прерывалась округлыми порталами. Каждый был украшен барельефом с изображением замерших в танце с тиграми обнаженных мужчин и женщин. Рада рассказала, что Лабиринт такой древний и такой огромный, что никто из торров не помнит, когда он был построен, и где проходят его границы. Те, кому довелось вступить в него, возвращались с твердым желанием никогда больше туда не попадать. Возвращались, однако, не все. Рубо Червон рассказывал, что, блуждая по коридорам, наткнулся на нетленные останки какого-то незнакомого юноши. Поразило Рубо не только то, что тело погибшего сохранилось в первозданном виде, но и то, как близко от выхода из Лабиринта оно оказалось — путь к свободе открывался прямо за поворотом. Несколько десятков порталов, ведущих внутрь, находились в одном месте рядом с городом, а выходы могли привести в самые отдаленные уголки долины. Кто-то выходил совсем рядом с тем порталом, через который вошел, хоть и блуждал по коридорам много часов. А случалось, человек, покинув Лабиринт, оказывался так далеко, что с трудом находил дорогу домой.

Ветер гнал по небу драные облака. Сквозь них то и дело проглядывало солнце, обещая, что вскоре погода наладится. Пока же моросил мелкий слепой дождь.

Встревоженные родители Плаксы беспрестанно ее тормошили и пихали за пазуху сладкие орехи. Сама она как будто бы еще спала, глядела куда-то в пустоту красными, воспаленными от долгих слез глазами. Вокруг Арри столпились сестры, обнимали и целовали его в лоб и щеки, шепча какие-то бестолковые напутствия. Он хмурился и то и дело застенчиво поглядывал на Ремуша, который сидел на