Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс Страница 13

Вода с моей куртки капала на солому, отмеряя секунды тягостного молчания. Я подошел к одному из существ — долговязой твари, напоминавшей страуса с чешуйчатой кожей и слишком длинным, усеянным шипами языком. Оно наклонило свою маленькую голову на длинной шее, рассматривая меня черными, как пуговицы, глазами.

— Я кабель. Прикинь? — горько усмехнулся я, разводя руками. — Вот уж не думал, что в этой жизни меня так назовут.

И тут во мне что-то надломилось. Запирать это в себе стало невыносимо. Я опустился на корточки прямо перед клеткой, не обращая внимания на промокшую одежду и грязь.

— Слушай, а хочешь, я тебе расскажу кое-что? — начал я, и слова полились сами, как только что пролившийся дождь. — Я сюда попал из другого места. Совсем другого. И я нихера не понимаю, что происходит. Я как слепой котенок, который пытается бежать по льду. Я стараюсь, понимаешь? Стараюсь зацепиться, занять какое-то место, чтобы меня просто не стерли в порошок. А они… все эти принцессы, графини, маги… они смотрят на меня и видят то, чего во мне нет. Или видят то, что кто-то в меня вложил.

Я закрыл лицо руками, чувствуя, как голос срывается.

— Я, возможно, чей-то эксперимент, понимаешь? Не человек, а… неудачный чертеж. Искусственная способность в искусственном теле.

Я говорил, изливая все накопившееся отчаяние и страх. И все эти смертоносные твари слушали. Они не понимали слов, но их головы поворачивались, уши настораживались, а тела замирали в неестественной для них тишине. Они ловили интонацию, дрожь в голосе, тяжесть, что давила мне на плечи. Они чувствовали эмоции — этот чистый, нефильтрованный поток боли и смятения.

В какой-то момент я так увлекся, что, сам не заметив как, оказался не перед клеткой, а внутри одной из них — просторного вольера с трехглазым существом, напоминавшим лохматого, покрытого каменными наростами медведя. Я сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и продолжал исповедь, обращаясь прямо к нему.

— Ты пойми, друг! Я от неё кайфую, от Ланы-то! Сильная, красивая, своя… А она вот такое вытворяет! Взяла и грохнула меня, понимаешь? Магией крови. Да… я знаю, я бы выжил, моя дрянь выкрутилась бы. Но сам факт! Она меня тоже любит, я это вижу, чувствую, но, блин… С ней прямо тяжело. Как по минному полю босиком.

Существо, сидевшее напротив, тихо урчало на низких, вибрирующих частотах. Оно медленно протянуло свою массивную, покрытую шрамами и каменными пластинами лапу и осторожно, почти невесомо, положило её мне на плечо. Это был жест утешения. Грубый, первобытный, но на удивление искренний.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как камень внутри немного сдвигается.

— Да, спасибо, что выслушал меня, — прошептал я, глядя в его три бездонных глаза. — Наверное, я сошёл с ума, раз болтаю с тобой обо всём этом.

Я потрепал его по мощной шее — шерсть оказалась на удивление мягкой — и поднялся, чтобы уйти. Отряхнулся, делая шаг за решётку вольера. И тут мне почудился тихий, низкий гул, больше похожий на вибрацию в костях, чем на звук. Но в голове он сложился в слова, обросшие мхом и древним камнем:

«Заходи по-чаще.»

Я резко обернулся. Все существа в питомнике смотрели на меня. Страусовидная тварь, уродливый слизняк, перламутровая паучиха, трёхглазый медведь… Их взгляды были полны чего-то, что я не мог назвать иначе как пониманием.

Я потряс головой, с силой растёр виски.

Совсем крышей поехал. Разговариваю с чудовищами, и они мне отвечают. Определённо, пора отсюда.

И я вышел из Питомника, оставив за спиной это странное царство, где я был понят лучше, чем где бы то ни было ещё.

2 октября. После обеда

После Питомника, промокший и с тяжёлыми мыслями, я побрёл на следующую лекцию, которая, как выяснилось, должна была пройти на улице. Судьба, казалось, решила проверить меня на прочность сегодня — холодный осенний ливень не думал утихать, а лишь набирал силу.

Мы кучкой стояли под проливным дождём на тренировочном плацу. Преподаватель, некий магистр Гордон, человек с лицом, не выражавшим никаких эмоций, кратко проинструктировал нас:

— Сегодня работаем с фокусировкой. Не с силой, а с контролем. Ваша задача — не поджечь дерево или вызвать ураган, а заставить каплю дождя изменить траекторию. Создать микро-щит, способный удержать одну каплю. Преобразовать её в льдинку. Манипулировать, а не ломать.

Студенты вокруг начали концентрироваться. В воздухе зашипели крошечные клубы пара, где капли встречались с внезапно возникающими тепловыми полями. Кто-то пытался заставить дождь стекать по невидимой сфере, у кого-то над ладонью на секунду зависала дрожащая водяная сфера. Работа шла с переменным успехом, но шла.

А я стоял, как идиот, с пустыми руками и запечатанной магией. Моя «волевая» сила, и без того непредсказуемая, была под надёжным замком имперского мага.

— Дарквуд! — раздался голос Гордона. — Не вижу работы.

— Моя магия запечатана, магистр, — отозвался я, с трудом разжимая зубы от холода.

— И что? — преподаватель невозмутимо подошёл ближе. — Руки тоже запечатаны? Глаза? Мозг? Запечатанная магия — не повод для безделья. Вы можете оттачивать форму без содержания. Представьте всё. Каждую деталь. Каждое движение маны, которое Вы бы совершили. Создайте идеальный чертеж заклинания у себя в голове. Это даже к лучшему — поможет отточить мастерство и понять саму суть процесса, без опоры на грубую силу.

В его словах была своя правда, какой бы горькой она ни была. Я вздохнул, и моё дыхание превратилось в облачко пара. Я поднял руку, как другие, и уставился на падающую передо мной струю дождя.

Хорошо. Представь… — я заставил себя сосредоточиться. — Вот она, капля. Я чувствую её… э-э-э… водную сущность. Я направляю поток маны… нет, воли… из центра ладони. Создаю не сферу, а поле, воронку… закручиваю пространство… нет, вероятность её падения…

Я стоял с вытянутой рукой, с напряжённым лицом, по которому ручьями стекала вода. Моя ладонь была пуста. Никаких следов магии.

Сначала это были просто сдержанные хихиканья. Потом кто-то громко фыркнул.

— Смотри, Дарквуд медитирует на дождь, — донёсся ядовитый шёпот.

— Может, он думает, что его легендарная сила заработает, если он достаточно сильно сконцентрируется? — подхватил другой голос.

— Или просто корчит из себя умника. С запечатанной магией он теперь не опаснее мокрой курицы.

Я сжимал кулаки, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам, смешиваясь с ледяной водой. Но