Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 12

В лучах утреннего солнца кухня выглядела, как поле боя. Лавка, опрокинутая в пылу ссоры, разбила при падении несколько глиняных сосудов, к счастью, пустых. Миска с лекарственной мазью перевернулась, а ее содержимое застыло и прилипло к столу. Повсюду валялась перепачканная посуда и обглоданные кости. Один сапог, облепленный грязью, скрючился посреди комнаты, второго не было видно. У двери — брошенная мокрая провонявшая тиной одежда.

Рем торопился на следующее испытание. На ходу натянул чистую рубаху, но никак не мог найти сапог, зло озираясь по сторонам.

— Сапоги тебе сегодня не понадобятся, — проворчала Рада, подталкивая его в сторону двери, — Ступай босиком!

Он что-то буркнул под нос, дернулся, уклоняясь от ее руки, и выбежал на улицу, хлопнув дверью с такой силой, что по стене побежала новая трещина.

Спустя час в дверь робко постучали. Отворив, Юри с удивлением обнаружила на пороге Мозу и Мизу. Девушки, как обычно вооруженные короткими копьями, сегодня выглядели особенно нарядно — на шее разноцветные бусы в несколько рядов, на запястьях плетеные браслеты почти до самых локтей. Картину портил только свежий синяк под глазом у Мизы. Увидев Юри, она смутилась и закрыла лицо рукой. Темно-коричневые пятна на ее пальцах, без сомнения, указывали на то, что она тоже готовила вчера лекарственную мазь из листьев олео.

— Что случилось, Миза? Кто это тебя так? — спросила Юри.

— Ничего-ничего, — ответила девушка, улыбаясь, — Это всего лишь мой младший брат Арри. Он тоже проходит испытания, как и Ремуш. Старшие не очень верят в успех, а я верю!

— Вот ты глупая, Миза! — воскликнула Моза, — Если у Арри получится, тебя точно отдадут Миро Злату.

Миза тяжело вздохнула и сказала:

— Разве могу я не желать успеха моему любимому брату? Пусть даже и так…

— О чем это вы? — спросила Юри, — Что значит отдадут Миро Злату?

— Расскажем по дороге, — ответила Моза, — Мы пришли, чтобы позвать тебя посмотреть на испытания. Спроси старуху, отпустит ли с нами.

— Не буду я ее спрашивать, — ответила Юри, затворяя за собой дверь, — Она мне задолжала немного вежливости за вчерашнее.

— Ох и да! Уж мы слыхали! — рассмеялась Моза, беря Юри под руку.

— Что слыхали?

— Слыхали, что ваш Ремуш до самого рассвета просидел по шею в пруду. И был до того злой, что от него пар столбом шел! — весело сказала Моза.

— Он тебя не ударил? — спросила Миза, — Мы очень боялись, что он тебя побил!

— Нет, нет! Он меня не тронул, — поспешила заверить ее Юри и почувствовала, как горят уши.

Они свернули с узкой улицы, на которой стояли утопающие в садах жилые дома, на широкую, где находились лавки и мастерские. Затем повернули на аллею из старых, похожих на метелки деревьев, и вышли на круглую площадь перед величественным строением с плоским куполом и сотней изящных высоких колонн из розового и красного мрамора. Обогнули его и попали на ведущую вниз огромную полукруглую лестницу. Оканчивалась она небольшой ареной, утыканной множеством тонких каменных столбов в полтора человеческих роста высотой. Большинство пустовало. На передних восьми стояли люди.

Девушки спустились до середины лестницы и сели на ступени. Юри сразу, еще наверху, безошибочно узнала Рема — он оказался единственным взрослым. Остальным участникам испытаний на вид было лет двенадцать-тринадцать. Четыре девочки и три мальчика. Один из них, тот, что покачивался на столбе рядом с Ремом, казался чуть старше остальных. Дети стояли на обеих ногах, плотно прижав ступни друг к другу. Для взрослого мужчины места на столбе было маловато, потому Рем стоял на одной ноге. Руки скрестил на груди, глаза закрыл и застыл с тем же бесстрастным выражением на лице, с каким когда-то давным-давно въехал на белом жеребце в Нежбор.

Одна из девочек заплакала, а следом и стоящий рядом с ней мальчик. Другие дети глядели на них с испугом и вскоре большинство из них тоже шмыгало носами, стараясь затолкать слезы обратно.

По пути сюда подруги рассказали Юри об испытании, суть которого сводилась к тому, чтобы простоять на столбе до заката. В роду у Мозы уже несколько поколений не рождались тигрята. В Мизе старшие не нашли ни единого признака, указывающего, что внутри ее хрупкого тела живет дух зверя. Потому обе они испытания не проходили, знали лишь с чужих слов, что все не так просто, как кажется на первый взгляд.

— Который твой брат? — спросила Юри.

— Вон он, рядом с Ремушем, — ответила Миза, указывая рукой на худенького, угловатого и очень серьезного подростка. Он увидел сестру и вскинул руку, чтобы помахать ей, но едва не потерял равновесие, и на его лице промелькнул ужас. Миза дернулась и напряглась, словно старалась силой мысли удержать брата на столбе.

— Еле устоял, дурачок, — сказала Моза, — И чего он головой крутит? Может, хочет упасть, чтобы тебе не пришлось иметь дело с Миро, а?

Юри тихонечко выругалась, давая выход гневу. По дороге сюда подруги поведали о брачных обычаях торров, которые показались ей куда более мерзкими, чем традиция лари запирать своих принцесс в башнях. Устроено все было довольно просто — всадники тотто-торры имели множество жен и могли выбрать любую девушку, не взирая на то, хочет ли того ее семья и она сама. Единственное условие — среди ее близких родственников должны быть старшие торры. Считалось, что в таких союзах больше шансов произвести на свет новых тотто. А важнее этого не было ничего на свете. В былые времена Рубо Червон каждый год брал новую жену, но тотто среди своего потомства так и не дождался. Шепотом Моза поведала, что он хотел жениться на Славли Злате, но ее тигрица не приняла его тигра, так что дело не заладилось. Поговаривали даже, что однажды старшие всерьез обсуждали постыдную идею о том, чтобы свести ее с Миро, ведь ей уже двадцать шесть лет, а она все еще дева. А Миро всего девятнадцать, а у него уже десять жен, не считая тех девушек, что он в тайне от старших взял насильно. Трое его жен сейчас беременны. Остальные уже родили здоровых тигрят, но ни один из них еще не достиг возраста испытаний.

Зрители прибывали и прибывали. Пришла мать Мизы и ее замужние сестры с детьми. Все они были похожи друг